«Может, попробуешь как-то обосновать свою фразочку в тексте, после первого абзаца?» — Хаскейн поднялся. — «Извини, я тебя покину на минутку. Как говорят у нас в Мексике, мне нужно срочно навестить Джона».
Он направился к своему личному туалету, прикрыл за собой дверь.
Несмотря на работающий кондиционер, в кабинете было душно, но Карен обдало холодом, как тогда, в закусочной, после случайно попавшегося на глаза известия об обстоятельствах смерти Тони Роделла. Финиш. Просто модное словечко, популярное у мальчишек и девчонок. Но Хаскейн, конечно, прав. «Финиш: не спасется никто». Для их родителей фраза имеет иное значение. Именно его она и имела в виду, — бессознательно, конечно, — когда придумывала заголовок. Финиш. Конец. Не спасется никто. Всеобщая гибель. Массовое уничтожение. Убийство.
На телефоне Хаскейна замигал красный огонек вызова. Она машинально подняла трубку, произнесла официально-любезным тоном стандартную фразу:
«Кабинет мистера Хаскейна».
«Карен».
Она ничего не сказала в ответ. Перехватило дыхание.
«Карен, — ты поняла, кто это?»
«Да».
«Я назвал вашему оператору твой номер, но она соединила меня с Хаскейном. Ты одна?»
«Да, но он сейчас придет».
«Тогда слушай. Когда у вас второй перерыв?»
«В четыре».
«Хорошо. Я буду ждать тебя. Наверху, на крыше».
«Я… слушай, я не знаю, смогу ли незаметно уйти…»
«Постарайся. Мне очень нужно поговорить с тобой. Наверное, это мой последний шанс».
За дверью туалета раздался приглушенный плеск воды.
«Где ты?» — вполголоса спросила она.
«В четыре, на крыше», — раздался ответный полушепот.
Короткие гудки.
Глава 18
Карен вышла из кабинета. Ее телохранитель по-прежнему дожидался у дверей.
«Все в порядке?» — в очередной раз услышала она.
Как ей надоела эта пустая фраза! В ней столько же смысла, сколько подлинного внимания и заботы. На самом деле, никому нет дела до ее проблем. Вопрос не требует ответа, точно так же, как, скажем, небрежно брошенное: «Как дела?» Уж кто-кто, а Дойль должен знать, что у нее далеко не все в порядке, но ему, естественно, глубоко наплевать. Он просто полицейский, выполняет свою работу и желает удостовериться, что никаких проблем с вверенным ему объектом не предвидится.
Ей очень хотелось объяснить, насколько плохо обстоят дела, но любое необдуманное слово могло возбудить недоверие и подозрительность. Пока она не выполнит свою задачу, требуется особая осторожность.
Поэтому Карен просто кивнула в ответ, и они вернулись в ее клетушку.
«Можно я от вас позвоню?» — спросил полицейский.
«Конечно».
Пока Дойль рапортовал начальству, Карен раскладывала на столе рядом с машинкой листы с текстом и эскиз, прислушиваясь к приглушенному голосу детектива. Она делала вид, что поглощена работой, стараясь ни пропустить ни слова. Все в порядке, говорил он; да, в пять часов все-таки должен подойти Гордон.
Гордон, — очевидно, тот самый подгулявший сменщик Дойля, — будет охранять ее до конца дня. Но он появится только в пять. Значит, когда настанет время пробраться на крышу, придется как-то отвлечь внимание Дойля.