Царство ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Человеку свойственно стремиться к свободе и ненавидеть оковы. Восставать против несправедливости и лицемерия. Я буду убивать во имя человечества, — ради всех нас, несправедливо и подло запертых в домах призрения, тюрьмах, госпиталях, желтых домах. Я буду убивать во имя тех, кого казнили за мужество, открыто бросивших вызов обществу. Тех, на кого наклеили ярлыки „неполноценных“ и „опасных“. Во имя найденыша, заживо похороненного в приюте, и миллионов умирающих в одиночестве, брошенных в богадельни только за то, что осмелились состариться.

Я верю в принципы демократии. Один человек — один голос. Я голосую против вас, и вам придется учесть мой бюллетень, занести в свои протоколы. Меня узнают и будут помнить. Серийные убийцы становятся знаменитыми.

Просто хвастливые речи? Но ведь я не сказал ни слова. Даже те, кому отведена важная роль в осуществлении плана, не подозревают о его существовании, или о том, что их невольное участие поможет привести в исполнение мой замысел».

«Привести в исполнение…» Какие верные и нужные слова!

Слова отслужили свое.

Наступает ночь. Теперь слова претворятся в дело.

Он не отрываясь смотрел, как корчится в агонии солнце и думал о тех, кто тоже скоро умрет.

Очень скоро.

Глава 2

Наскоро перекусив, Карен возвращалась на работу.

Улицы окутал ядовитый туман. Глаза слезились, но она не жаловалась: над деловой частью Лос-Анжелеса всегда нависает смог. Ну, почти всегда. Ясным днем можно без проблем добраться до своего глазного врача.

Офис Карен располагался в небоскребе, принадлежавшем фирме, которая занимается ссудным бизнесом. Кажется, тысячи таких новеньких зданий выросли по всему городу за последние несколько лет. Если они, не дай Бог, когда-нибудь рухнут наподобие карточного домика, результаты будут такими же, как от нового землетрясения.

Карен относилась к подобным проблемам с тем же спокойным безразличием, что и к смогу: не ее забота. Да и офис принадлежал не ей. Табличка на двери апартаментов, расположенных на десятом этаже, гласила: «Рекламное агентство Сазерленда».

Она открыла дверь, прошла приемную, кивнув девушке, примостившейся за перегородкой. Как и все, кого нанимали для подобной работы, Пегги выбрали за внешность. Красотка с куриными мозгами, выставленная на всеобщее обозрение в стеклянной витрине.

Пегги приветствовала ее улыбкой, предназначенной для сотрудников второго сорта, и нажала на кнопку. На двери без таблички в правом дальнем углу комнаты сухо щелкнул замок. Карен повернула ручку.

Она очутилась в другом мире, который про себя называла «Парк развлечений Сазер-Ленд». Длинный коридор, по которому она сейчас торопливо шагала, казался столбовой дорогой, ведущей в загадочное королевство, скрытое от посторонних глаз.

За широкой двойной обшитой дубом дверью располагался тронный зал всесильного повелителя, его королевского величества Картера Сазерленда Третьего. Одна из странных особенностей интерьера — отсутствие рабочего стола: в царстве большого бизнеса офис без этого презренного атрибута обычного служащего символизировал особое могущество. Современный повелитель нуждался лишь в изящном и роскошном обрамлении для своего бара, интеркома и диктофона. Диктатор — вот истинная роль Сазерленда. Конечно, нынешние короли редко задерживались в своем тронном зале, так что одной из главных тайн «Рекламного агентства Сазерленда и к.» было то, что самый большой кабинет почти всегда пустовал. За четыре года работы Карен видела шефа лишь дважды, а после того, как, полгода назад, во время катания на яхте у него случился сердечный приступ, он не появился ни разу. С тех пор доходы агентства выросли на двадцать процентов, но наверное, это простое совпадение…

Карен прошла мимо обшитых дубом дверей, за которыми располагались помещения, уступавшие по размерам только «тронному залу». Пять кабинетов для пяти ответственных сотрудников, вторых лиц в агентстве. Там, правда, стояли столы, но их, из уважения к должности хозяев, не стали обременять ничем, кроме телефонов. Кипы бумаг скапливались на менее внушительных столах их личных секретарш. Как и шеф, ответственные сотрудники редко появлялись на работе, но секретарши всегда могли связаться с ними, если того требовала работа, или ответить на звонок супруги.

Дальше простирались владения ответственного за работу с прессой, художественного директора и главы отдела текстов, включавшие просторное помещение, где проходили рабочие совещания и встречи. Их кабинеты были самыми маленькими, но здесь всегда кипела работа. Двери редко оставались закрытыми — постоянно появлялись и исчезали работники типографии, художники, торговые представители, простые служащие отделов, курьеры, чтобы передать либо получить очередное указание. Довольно часто деловые обсуждения перемещались и в холл, проход загораживали, но Карен давно научилась преодолевать такие препятствия.

Она завернула за угол, заспешила по узкому коридору, по обе стороны которого рассыпались крохотные кельи без дверей с одним окном, в которых едва умещались шкаф с документами, два стула и стол либо чертежная доска, в зависимости от профессии хозяина комнаты. Довольно убого, но здешние обитатели, — художники-оформители и составители текстов, — вовсе не служили «лицом» агентства. Они всего-навсего создавали то, что поддерживало его на плаву.

Дойдя до конца коридора, Карен вошла в свою комнату-клетку, убрала в стол сумочку, отодвинула подальше телефон и опустилась на стул, внимательно рассматривая подписанный автором и уже утвержденный черно-белый набросок рекламы, которая должна занять целую страницу в журналах мод, перечисленных в приложенной к рисунку записке. Она проглядела замечания и предложенные варианты, перевела взгляд на эскиз и постаралась представить себе, как должна выглядеть законченная работа.

На переднем плане, гордо скрестив руки на обнаженной груди, стоит парень. Растрепанная грива закрывает лоб, вызывающий пристальный взгляд, лихой прищур и тяжелые, словно опухшие веки — намек на то, что юноша «под кайфом». Плотно облегающие тело узкие штаны в полоску, кажется, вот-вот порвутся в паху — еще один легкий намек…

Позади вытянулась девица — худющая, как теперь принято, — костлявые руки на узких бедрах. Длинные прямые волосы свисают как пучки ниток, обрамляя неестественно высокие скулы; узкий разрез рта. Юная ведьмочка, жертва хронического недоедания или собственных амбиций — звездочка из фильма Энди Уорхола.

Между этой парочкой — байк. Не мотоцикл, на них ездят только свиньи-копы, крутые ребята катаются на байках.

Карен отметила про себя этот важный нюанс: полиция плохая, крутые ребята — хорошие. Если придется как-то упомянуть машину, такие моменты нельзя не учитывать. С другой стороны, они рекламируют не мотоциклы, а полосатые штаны, так что лучше отвлечься от всего остального. Она стала просматривать варианты, вычеркивая их один за другим. Хиппово, клево — в прошлом году без набора подобных словечек было не обойтись, но сегодня их никто уже не употребляет. Сегодня юные сибариты видят себя сливками общества, они энергичны, агрессивны. Они говорят об одежде «крутой прикид», их вид должен выражать уверенность в себе, постоянную готовность… Карен потянулась за карандашом и торопливо записала свой вариант: «Всегда готов: прикид для тех, кто крут». Нет никакого смысла описывать товар. Кому нужны просто полосатые штаны? Важно правильно выглядеть. Что это значит? «Вставить всем», «сделать их». Такие распространенные сегодня выражения, казалось, описывают будни публичного дома.

Но в конце-концов, ей-то что? Рекламное агентство и в самом деле обыкновенный бордель, где каждый стремиться подстроиться под изменчивые вкусы юнцов. А она здесь — самая обычная шлюха. Через год модные словечки наверняка станут другими, но ее положение останется неизменным. Если, конечно, она не вырвется отсюда, не займется каким-нибудь честным ремеслом — скажем, проституцией. Ну а пока этого не произошло, нужно на что-то жить самой, нужно поддерживать Брюса, так что лучше не отвлекаться и побыстрее закончить работу.

Раздался звонок. Карен взяла трубку.

«Это ты, любовь моя?»

Голос и манеру общения ее шефа ни с кем не спутаешь.

«Да, мистер Хаскейн».