— Нуждаемся в твоей помощи, Филипп.
— Считайте, что я уже в вашем распоряжении.
— Взрывчатка через твои руки проходит, Филипп…
Лучкай скосил на Хаблака внимательный глаз: видно, сообразил, что разговор не предвещает ничего приятного, вздохнул так, что стул заскрипел под ним, и подтвердил не весьма охотно:
— Ну через мои…
— И у тебя порядок?
— Не дети, Герасим Спиридонович. Взрывчатка — не мыло…
— Потерь не могло быть?
— Нет, — энергично замотал головой, — у нас со взрывчаткой глухо! Ни-ни…
— И никто у тебя не просил?
— А кому она нужна?
— Я тебя спрашиваю, Филипп.
— А я отвечаю: у нас глухо.
— Скажи, Филипп, в каких ты отношениях с Червичем?
— Митькой?
— Будто у нас еще есть Червичи…
— С Митькой у меня все нормально.
— Дружите?
— Не ссоримся.
— Он у тебя взрывчатку не просил?
Бригадир решительно покачал головой. Хаблаку показалось — чересчур решительно. Майору не очень понравилась открытая тактика парторга, но сидел молча, будто все это не касалось его.
— У нас глухо, — в который раз повторил Филипп, — порядок знаем.
— Я тебе, Филипп, верю. Не верил бы, не позвал и не стал бы выяснять, есть ли нарушения. Если есть — скажи.
— Глухо у нас, — упрямо твердил бригадир.
Парторг перевел взгляд на Хаблака: то ли ждал от
майора поддержки, то ли извинялся, — мол, сами видите, больше ничем не могу помочь.
Хаблак решил вмешаться:
— Дело в том, Филипп, что мы могли бы выйти на целую банду. Может, Червич у вас просил… Серьезная банда, Филипп, даже очень серьезная.
Снова стул заскрипел под бригадиром, он помолчал немного, будто решал для себя что-то, но ответил твердо?
— У нас со взрывчаткой глухо. Точно говорю,