Затем, схватив со стола браслет, стянул концы нити в узелок.
— Передай это маме. Скажи ей… — он на мгновение задумался. — Просто скажи, что я никогда не переставал любить ее и никогда не перестану, что бы ни случилось. Слышишь?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Джейк обнял меня в последний раз и впихнул мне в руки стихи про Морского короля: — И это тоже ей отдай. Скажи, пусть хранит их до тех пор, пока мы не встретимся. Пусть не забывает меня!
— Она не забудет, папа. Мы обе не забудем. Никогда-никогда!
— Я найду вас, — хрипло повторил он. — А теперь иди. — Он подпихнул меня к двери. — Быстро. И будь осторожна.
Проплыв немного вперед, я оглянулась.
— До встречи, папа, — шепнула я.
Но он уже закрыл дверь.
Я замерла в пустом коридоре. Колокол продолжал бить; снаружи набат был еще оглушительнее, чем в камере. Я зажала уши ладонями и, ударив хвостом, метнулась вперед. По тем же коридорам, в подсобку, между прутьев, сквозь сумрак, — и так до самой дыры в Рифе.
Шона ждала меня на той стороне — как и обещала. Мы крепко обнялись.
— Я так волновалась! — воскликнула она. — Тебя не было тысячу лет.
— Я нашла его, — коротко ответила я.
— Хлестко! — ахнула Шона.
— Пошли, я тебе всё расскажу по дороге. — Мне не терпелось поскорее увидеть маму.
Представляю, какое у нее будет лицо, когда я отдам ей папины подарки!
— Ну-ка, повтори еще раз! — Мама безостановочно вертела на руке папин браслет, глядя, как переливаются, вспыхивают, гаснут и вновь загораются разноцветные искорки. Милли с завистью поглядывала на украшение. — Так что он сказал?
— Мам, я уже три раза повторяла!
— Ну, в последний раз, милая, и всё.
Я вздохнула.
— Он сказал, что всегда любил тебя и всегда будет любить. И еще он написал кучу стихов.
Мама прижала руки к груди.
— Обо мне?
Я подумала о листке, лежавшем у меня в кармане.
— Ну, в общем, да. В основном…
Мамино лицо озарилось такой улыбкой, какой я у нее никогда раньше не видела. Я рассмеялась. Она вела себя точь-в-точь как те женщины в Миллиных сопледавительных фильмах о любви.
— Мама, мы обязательно увидим его снова.
— Он всегда любил меня и всегда будет любить, — как бы не слыша, мечтательно повторила она.
Милли вздернула брови.
Внезапно снаружи раздался громкий всплеск. Улыбка мгновенно слетела с маминых губ. Мы стремглав выбежали на палубу.
— Думали, одержали надо мной верх?