— Тем лучше, — проговорил офицер, — а теперь вот вам деньги, пейте, веселитесь, только не напивайтесь допьяна.
С этими словами полковник дал юноше несколько мелких монет и удалился, еще раз напомнив об осторожности. Негры вернулись на свои места. Естественно, что тафия не замедлила оказать на них свое действие, и вскоре их пьяные крики примешались к крикам прочих пьяниц.
Когда негры разгорячены винными парами, первым желанием их является танцевать бамбулу, вторым — петь.
Несмотря на все свои подозрения, Конго Пелле, питавший, подобно всем своим соотечественникам, большую слабость к водке, не мог удержаться от искушения и вскоре оказался совершенно пьяным. Марселен же, напротив, стараясь, по — видимому, подражать своему товарищу, пил очень умеренно и сохранил все свое хладнокровие. А распивая водку и крича песни, он заметил, что один из посетителей харчевни, окружавших их, глядел на него как-то особенно странно и делал ему незаметные знаки; вглядевшись пристальнее, юноша узнал в нем Пьерре, того доверенного слугу, который ввел его к президенту Жефрару.
— Ну, теперь давай танцевать, — проговорил он, обращаясь к старому негру.
— Дело! — заметил Конго Пелле пьяным голосом, едва держась на ногах, и они пошли на улицу.
— Эй, не одолжит ли мне кто-нибудь свою шляпу? — крикнул Марселен.
— Я! Я! Я! — разом отвечало несколько голосов.
Юноша, как бы случайно, взял шляпу, которую протягивал, между прочими, слуга президента, повертел ее в руках и возвратил хозяину.
— Нет, эта слишком хороша для меня, — проговорил он, подмигивая слуге, и взял другую.
Слуга с досадою, заставившею всех негров прыснуть от смеха, надел свою шляпу и вскоре скрылся в толпе посетителей харчевни.
— Ну, что же танцы? — проговорил Конго Пелле коснеющим языком.
— Танцуй ты, брат Конго, — отвечал Марселен, — а я лучше спою!
— Идет! — пробормотал пьяница, окончательно ослабевший от громадного количества поглощенного им спирта.
Марселен сел на скамью и звучным голосом запел одну веселую креольскую песенку, между тем как Конго, к которому присоединилось еще несколько любителей танцев, пытался выделывать какие-то замысловатые па, но ослабевшие ноги плохо его слушались.
Во время пения Марселен вдруг почувствовал, что кто-то слегка дотронулся до его плеча; он повернул голову. Сзади стоял Пьерре. Незаметно подмигнув, слуга быстро вложил ему в руку бумагу, которую юноша поспешил сейчас же спрятать за пояс, и удалился.
Марселен был доволен, он дал возможность президенту прочитать ответ полковника Бразье и получил его назад, не возбудив подозрения своего товарища.
Между тем танец продолжался. Толпа танцоров все увеличивалась; но Конго Пелле, совершенно запыхавшийся, принужден был остановиться. Марселен, сидя на скамье, безучастно смотрел на танцы, держа во рту огромную сигару и прихлебывая маленькими глотками водку.
Конго Пелле приблизился и, ударив его по плечу, вскричал:
— Что, ты спишь, что ли?
Юноша вздрогнул.
— Нет, — отвечал он, — я пью!
— Приятно пить, но нельзя забывать и о деле.
— Верно, чего же ты хочешь?
— Э! — засмеялся негр. — Я думаю, что пора нам и отправляться в путь!
— Пойдем! — просто отвечал Марселен.
Они покинули харчевню и вскоре вышли в открытое поле.
— Послушай, — проговорил через некоторое время юноша, — ты не доверяешь мне?
— Я?! — вскричал старый негр.
— Да. Я заметил это, и теперь я хочу доказать, что ты не прав; вот письмо полковника, отдай его сам Флореалю!