— Но вы не можете подняться выше?
Губы полисмена чуть приоткрылись, но зубы оставались неподвижными. Казалось, он говорил сквозь стиснутые челюсти:
— Как ты туда забрался?
— Сперва по ветке, на которой сейчас вы, потом по соседней, еще по одной соседней, и вот я здесь.
— Поверить не могу. Кто-то сбросил тебя с парашюта.
— Вы не можете подняться выше?
Полицейский покачал головой.
— Мальчик может пройти там, где мужчина не может. Я проиграл, Джон. Ты — король.
— Я — король?
— Да. Ты — король. Ты совершил невероятное.
— Спасибо, сэр.
— Ты уже не боишься?
— Нет, сэр.
— Почему? Потому что люди ушли?
— Да. И потому что вы на меня больше не сердитесь. Потому что вы, после того как поднялись на дерево, больше не ругали меня.
Полицейский не был зол, но ему было страшно.
— Почему ты это сделал?
— Чтобы сказать: «Привет, Солнце!» И я сказал.
Человек опустил глаза.
— И оно того стоило, малыш?
— Честное слово, стоило.
— А теперь нам надо спустить тебя вниз, чтобы ты сказал: «Привет, Земля!» И я вижу только один путь. Нужна раздвижная пожарная лестница, но как мы ее сюда загоним, ума не приложу. Выбрать бы тебе дерево у дороги…
— Оно могло быть только этим, сэр, чтобы никто не увидел.
Полицейский покачал головой.
— Поразмыслю об этом попозже. Можешь продержаться еще полчаса?
— Нет, сэр.
— Не можешь? — Полицейского затошнило при мысли о том, как далеко была земля.
— Не то что не могу, сэр. Не хочу. Если вы уйдете и пообещаете не смотреть, я сам спущусь.
— Джон, это нечестно. Я так не могу. Мой долг — обеспечить твою безопасность.
— Почему?