В замешательстве они оборачивались друг к другу, и все больше людей выходили из-под навеса. Человек в сером плаще остановил проезжавшую мимо машину, другой, на велосипеде, уже спешил по переулку к дому Самнеров. Мальчишки, не обращая внимания на крики матерей, выскакивали под дождь. Несколько раз просигналила машина. «И вся эта суета из-за меня?»
Люди все еще указывали пальцем на дерево. Толпа на дороге росла. А из его собственного дома, из трубы, надрывно звенел телефон.
Застыв на ветке, Джон раскачивался вместе с ней на ветру под струями дождя. Он спрашивал себя, не сошли ли все с ума. «Не из-за меня же все это происходит? Я только хотел, чтобы мне помахали рукой. Хотел, чтобы они узнали».
Смущенный всем происходящим, он стал двигаться по своей ветви ближе к стволу. «Ребята всегда по деревьям лазят. Их там в любое время можно увидеть».
Телефон на несколько мгновений умолк, но потом зазвонил снова. «Ах, что б мне, — задохнулся Джон. — Это, наверное, мама». Он ускорил свое продвижение к стволу, по ползти можно было, лишь медленно преодолевая сантиметр за сантиметром.
Он слышал, как машина тяжело ударилась о бордюрный камень возле подъездной арки. Затем, судя по звуку, проехала по дорожке к дому. Хлопнула дверца, протопали шаги по бетону, и кто-то громко крикнул:
— Ты в порядке, малыш? — кричал мужчина.
Потом раздалось сразу много разных голосов.
Одни кричали вверх, другие нетерпеливо спрашивали друг друга:
— Видите его?
— Где его мать?
— Миссис Самнер, где вы?
— Он упал? Чудо, что он все еще держится.
В дверь забарабанили сразу несколько человек, и телефон замолк.
— Да ведь здесь лестница. Не знает она ничего. Боже милостивый, она же умрет от горя.
Стараясь двигаться как можно быстрее, Джон приближался к стволу. Там начиналась дорога вниз, но скорость движения по раскачивавшейся ветви имела свой предел. Они совсем ничего не поняли. Подумали, что он попал в беду и зовет на помощь. К дому по улице съезжались машины. У одной из них, голубой, была мигалка на крыше.
— Его матери нет дома. Обойдите соседей. Может, она пьет чай у кого-нибудь.
— Чтоб мне пусто было, но я его не вижу. Должно быть, он перебрался с этой ветви вглубь.
— Очень странно, констебль. Он ужасно высоко и ничего не говорит.
«О, Боже, — простонал Джон. — Несдобровать мне».
— Вы уверены, что его матери нет поблизости?
— Ее машины нигде нет. А я думал, она его никогда не оставляет.
— Никогда. Она удивительная. Никогда она не оставляла его одного.
— Эй, Джон! Мы хотим услышать твой голос. Крикни что-нибудь.
— Может, у него припадок. Он же забрался самое меньшее на пятнадцать метров.
— Если б с ним случился припадок, он бы уже лежал на земле.
— Или застрял в развилке ветвей. И что его туда понесло.
— Я его вижу! Правее. Вон там. Выше! Здесь!
Далеко внизу Джон видел собравшихся людей, их поднятые руки, указывавшие на него пальцы. Казалось, они в километре от него: такие они были неестественно маленькие. Не может быть, чтобы внизу была та самая земля. Изрытая корнями и начисто выбритая отцовской газонокосилкой. Голоса раздавались совсем близко (может, это из-за дождя?), по лица были частью другого мира. Как если бы они стояли на другой стороне пропасти или если бы он вдруг посмотрел на них в телескоп с отдаленной планеты. Ему стало холодно. Он еще крепче ухватился за ветвь, в отчаянии посмотрел вверх, потом прямо перед собой и крикнул:
— Уйдите, пожалуйста. Пожалуйста, уйдите!