Мальчик вздрогнул, когда почувствовал, как по его щеке кто-то провел ладонью. Перед Яшкой стоял отец. Он заискивающе смотрел на сына.
— Может, домой вернешься, сынок? Не бездомный оборвыш, поди.
Яшка откачнулся, и рука отца повисла в воздухе.
— Ничего я пока не знаю. Оставь меня, папа.
По крыльцу простучал костыль Хромого Коменданта. Савелий Иванович увидел Яшку и обрадовался:
— Не удрал, значит. Молодец — есть характер. А теперь ко мне — чай с малиновым вареньем пить. На тебе, парень, и лица не видно. И ты, комсорг, подъезжай на своей колымаге к нам, — сказал старик стоящему рядом Коржецкому.
Лорин нерешительно потоптался, но его будто не замечали, будто его вообще здесь не было.
— Ну, так я пошел, — сказал он так, никому.
Яшка лежал, укутанный стеженым одеялом, в мягкой постели, Мария Федоровна поила его с ложечки горячим чаем. От мамы Яшка обычно такой ласки не видел. Она ограничивалась тем, что накладывала в тарелки сына лучшие кусочки и одевала во все модное, что появлялось в магазинах.
— Пей, голубчик. Пропотеешь — и будто крылышки вырастут, — говорила бабушка Маша.
Яшка чувствовал, что лоб покрыла испарина, но никак не мог стереть ее, так как руки были спеленаты одеялом. Мария Федоровна достала из сундучка вышитый рушник, намочила его и приложила ко лбу мальчика.
Савелий Иванович хлопотал на кухне. Яшка догадывался, что он чистит картошку, но нож у него выскальзывает из рук и падает на пол. Комендант что-то неразборчивое бормотал, а Мария Федоровна строжилась:
— Опять про себя выражаешься, Савва? Иди-ка лучше, помощничек, в магазин и купи дрожжевое тесто.
Яшка вздремнул. Когда он проснулся, то около себя увидел Марфушу и Антошку. Девочка положила на лоб Яшки свою теплую розовую ладошку и весело сказала:
— Яков, ты симулируешь болезнь. Хитер бобер.
Яшка широко улыбнулся и в самом деле почувствовал себя совсем здоровым.
— Как хорошо, что вы здесь, — сказал он. — Мне вас так не хватало.
За столом сидел Глеб Коржецкий и нахваливал пироги. От их терпкого хлебного запаха щекотало в ноздрях, и Яшка сказал:
— Когда я недавно пек оладьи, запах был другим.
— Другим, — захохотал Коржецкий. — Я вынужден был открыть окна, и пожарная машина остановилась около нашего дома. Бдительные пожарники долго думали, направить струю воды из брандспойта в нашу квартиру или подождать.
— Неужели оладьи пригорелым пахли? — сделал удивленное лицо Яшка. — Между прочим, ты их все съел.
— Съешь, если вы с Марфушей меня впроголодь держите.
Антошке нравилась эта перепалка. Так могли себя вести только настоящие друзья.
Он еще в коридоре услышал скрип половиц и могучий бас:
— Как князья, в хоромах живете.
И Антошка сразу догадался, что с Хромым Комендантом идет управляющий трестом Казанин.
И еще Антошка подумал, что если управляющий еле пролазит через дверцы своего «газика», то пройдет ли он в узкую дверь квартиры? Казанин протиснулся боком, осмотрелся и сказал:
— Мир дому вашему. Насчет княжеских хоромов я преувеличил, но все-таки лучше, чем в бараке. Помнишь, Савелий Иванович, как в наше время строители жили?
Хромой Комендант кивнул.
— Как не помнить, помню, жизнь на колесах провел — все повидал. Добрая полсотня мужиков в одном закутке с полатями, портянками да клопами пахнет, а за ситцевой перегородкой жены с младенцами.