— А ты по существу.
Лорин смелел. Он легонько пристукнул ладонью по столу и ткнул пальцем в сторону Коржецкого:
— По существу и говорю. Мы ведь с ним вместе кости на Маяковой горе морозили, хлеб на костре отогревали. Думал: друг на всю жизнь! А этот друг стал злейшим врагом. Где я ему дорогу пересек? Жену по его инициативе обвинили в воровстве и уволили. Сына, моего кровного сына, этот так называемый вожак забрал к себе.
Профкомовцы заерзали. Многие не знали, что Яшка ушел из дома. Лорин ударил рукой в грудь и спросил:
— Скажите, по советским законам имеет право этот гражданин с комсомольским значком лишать меня сына, которого…
Он только сейчас увидел Яшку. Тот, прислонившись к косяку, стоял в коридоре. Яшку трясло мелкой дрожью, словно он озяб, хотя на улице стояла тридцатиградусная жара.
— Постыдись, папа. Я ведь тебя любил, — тихо сказал Яшка и медленно пошел по коридору на выход.
— Вот видишь, Коржецкий, что ты наделал? — донесся до него скрипучий голос Горяева. — Ты за все это ответишь партийным билетом.
Глава четырнадцатая. У Пашки и Машки. Ребята слышат разговор у бетонорастворного узла. Управляющий в гостях у Хромого Коменданта
И хотя водолазы еще работали, процеживая озеро, оцепление после первого взрыва было снято.
В каменоломне, где недавно свисали огромные каменные козырьки, сейчас было пусто. Гранит обрушился, образовав холм плитняка.
Антошка взобрался на валун и к своему удивлению увидел дома деревушки, которая час назад пряталась за каменным гребнем.
— Марфуша! — крикнул он. — Айда в гости к Машке и Пашке!
Около дома, где жили умнющая Машка и хитрющий Пашка, уже стояли несколько солдат и столетняя бабка угощала их из глиняных кружек молоком. Солдаты пили и крякали от удовольствия. Лицо старухи чуток разгладилось от морщинок — так ей нравилось угощать.
— Мой братик Пашка чуток моложе вас был, — говорила бабка, ни к кому конкретно не обращаясь.
Пашка с Машкой жались к солдатам и рассматривали звездочки на их пилотках. Антошка поманил к себе Пашку и шепнул:
— Говорят, к воскресенью старшина привезет целый вещмешок звездочек и погон и будет всем раздавать.
Пашка обрадованно подпрыгнул на одной ноге и по секрету сказал Машке:
— Я у старшины генеральские звездочки попрошу.
Машка высунула язык и крикнула:
Солдаты, посмеиваясь, уходили к озеру, где им все еще было положено нести боевое дежурство.
— Ты, Машка, не дразни своего брата этими проклятущими яйцами, — сказал Антошка. — Теперь Пашка живет честно и яйца из гнезда не подбирает.
Машка промолчала, а Пашка сказал:
— Пашка живет честно. Пашка теперь про такую тайну узнал, что ее даже бабка у меня не выманит.
Изображавшая обычно непроходимую глухоту, старуха недоверчиво проворчала:
— Язык что ботало: звенит, а о чем — сам не знает.
— Я не знаю?! — взвился Пашка. — Да я весь живот изжалил, пока за ней по крапиве полз. А она там яиц нанесла и теперь цыплят высиживает. Эта самая, рябая с белыми крылышками.
Машка раскраснелась и закружилась по полянке:
Машка говорила в рифму.
Как-то зимой Машка сидела на русской печке среди теплых шабуров, и у нее сложились такие строчки: