— Что делает здесь мальчик?
Антошка встал и двинулся было к выходу, но Жора положил свою тяжелую руку на Антошкино плечо и сказал:
— Садись, — и с упреком покачал головой. — Почему ты так суров, Глеб, — осуждающе посмотрел он на Коржецкого. — Комсоргу не с железяками — с людьми работать. И эта твоя суровость только делу вредит. Мальчик, если хочешь знать, пионер. И наш с тобой помощник.
— Ну-ну, давай воспитывай, — смущенно пробормотал Коржецкий. — Просился, что ли, я в комсорги? Я с лопатой себя лучше чувствую.
— С лопатой проще, — согласился Айропетян. — Зона действия комсорга, дорогой, — люди, как любил говорить наш командир дивизиона. Это куда труднее, чем лопатой работать. Мы тебя, Глеб, выбрали, доверили, вот и оправдывай.
— Оправдаешь с такими партизанами, как ты, — миролюбиво усмехнулся Коржецкий. — Как дежурство?
— Лучше надо, да некуда, — усмехнулся Жора. — Люди будто и не видят нашего штаба.
Коржецкий ссутулился и забарабанил по столешнице. Жора протянул ему ломоть хлеба:
— Рубай. А на меня не обижайся.
Комсорг примиряюще сказал:
— А то я не знаю — Жора всегда правду-матку в глаза режет. И за это я его люблю.
И в это время Коржецкий увидел лист ватмана, пробежал по нему взглядом, привстал.
— Опять партизанщина… Твой почерк, Айропетян. Я, кажется, на том свете его узнаю.
— Это я писал, — уточнил Антошка.
— Речь не о почерке, Антон, — сказал Коржецкий. — Речь о партизанской тактике Айропетяна.
— Вот-вот. Быстрота и натиск — мой девиз. Что плохого?
Коржецкий усмехнулся:
— Как говорил мой дедушка, быстрота нужна при ловле блох. Тут уж никуда не денешься. Впрочем, рациональное зерно в этом твоем обращении есть. Только при чем здесь мотоцикл? Эх, Жора-Жора…
Антошка теперь записывал под диктовку комсорга новый текст воззвания. Жора дополнял Коржецкого, они вместе изменяли уже ранее сочиненное. Требовалось придумать несколько энергичных, отражающих суть дела, строчек, но давались они с трудом.
«Комсомолец! Юноша и девушка! Если тебя не обеспечили работой и ты теряешь дорогие часы и минуты, если тебя не обеспечили инструментом, раствором или электроэнергией — приди в комсомольский штаб. Мы в ответе за все. Стройка ударная, комсомольская, и вместе мы — сила!» — вслух перечитывал Антошка. Ему нравилось обращение. Жора почесал затылок и хитро сказал:
— Конечно, у нас с Динамитом было сильней сочинено, но и это пойдет, — и дружески хлопнул комсорга по плечу.
Антошка писал обращение и думал, что комсорг не такой уж и строгий, как ему показалось вначале. И еще он радовался тому, что умел писать чертежные буквы и кистью, и плакатным пером. Этому он научился, выпуская классные стенгазеты.
Коржецкий позаимствовал у кого-то топор и теперь сколачивал из опалубочных досок стенд для плаката, который решили поместить на перекрестке.
Потом комсорг внимательно прочитал написанное и остался доволен:
— Молодец, Антон!
— А я что говорю? — поддел его Жора и обратился к мальчику: — Ты и других своих джигитов води. — Чем без дела по поселку слоняться, нам поможете.
Антошка долго смотрел на щит с плакатом. Около него останавливались строители, читали, одобрительно замечали:
— Всерьез, видать, штаб за дело берется.
— Давно пора — стройка-то комсомольская.