Внезапно разбуженный фон Фарендорф примчался в боевую рубку.
— Сбросил первую! — прокричал Бланк.
Электродвигатели мурлыкали так тихо, что их почти не было слышно.
Странная и гнетущая тишина распространилась по кораблю.
— Еще три! — мрачно добавил Бланк.
Он выключил свой прибор и принялся отсчитывать секунды, постукивая по колену указательным пальцем правой руки.
Бабах!
Шум был ужасающим. Взрыв нанес по корпусу мощный удар, словно протаранив его.
Бах! Бах! Бах!
Три новых взрыва прозвучали как иерихонские трубы Страшного суда. Лодка содрогнулась всем корпусом. Эндрасс уцепился за подъемный трос перископа, а фон Фарендорф, потеряв равновесие, рухнул на колени. Освещение вышло из строя, включили аварийное. В ЦП стальные листы палубного настила подпрыгнули и снова упали, оглушительно грохнув. Бём, обхватив большой вентиль, который вдруг начал вибрировать, изобразил гримасу, словно металл был под напряжением. Стрелки глубиномеров выпали через разбитые стекла и повисли на амортизаторах. Звук бьющегося стекла доносился изо всех отсеков. Воздух наполнился пылью и частицами краски. Палуба покрылась разнообразными обломками и мусором.
Прин и Эндрасс посмотрели друг на друга с испугом. Враг действовал безукоризненно. Первые взрывы глубинных бомб потрясли подлодку, но U-47, выдержала их достойно. Доклад из отсеков об отсутствии серьезных повреждений, прошедший по переговорной трубе успокоил офицеров.
Шипение воды, всклокоченной разрывами, прекратилось. Тишина, зловещая тишина, вновь охватила подлодку. Голос Бланка прозвучал на удивление громко:
— Интенсивность шума винтов по пеленгу 90° падает. Цель снижает ход.
— Пытаются проверить результаты первой попытки, — заметил Эндрасс.
— Моторам, самый малый вперед! Руль лево на борт! — резко выкрикнул Прин.
— Цель впереди слева и, похоже, возвращается, — заметил фон Фарендорф.
Прин возразил:
— Враг слушает, это — не время для дискуссий!
С озабоченным видом он силился найти способ выхода из создавшегося тупика. И по ходу дела обратился к офицерам, чтобы объяснить свой план:
— Попытаемся ввести его в заблуждение. Обнаружив нас, он приготовится к атаке. Тогда, вместо того, чтобы уклоняться галсами, мы пойдем навстречу, проскочив под ним контркурсом на полном ходу. В этот момент поддерживать акустический контакт ему скорей всего не позволит собственный шум.
— Он снова начинает! — доложил Бланк.
Пинг… пинг… пинг… пинг…
Звуковые волны, напоминавшие стук стального шарика, били по корпусу, становясь все тише, пока совсем не исчезли.
— Корабль уходит по пеленгу 80…
Забрезжила надежда, что британский корабль потерял контакт. Однако передышка была короткой.
— Он возвращается! — предупредил Бланк несколько мгновений спустя.
Пинг… пинг… пинг… пинг… — шум, уже подобный ударам молота, вновь зазвучал с неистовой силой.
Бланк быстро обследовал другие сектора и нахмурился. Он ясно различал шумы винтов в прямо противоположном направлении, причем сектор был весьма широким. Развернувшись к переговорной трубе, он поспешно доложил:
— Шумы винтов в секторе 275° — 305°, там четыре или пять кораблей.
— Проклятье! Нас взяли в тиски! — выругался Прин, скрежетнув зубами. — Этот парень, должно быть, призвал на помощь соединение противолодочных сил, работающее в этих водах. И громко добавил: — У них есть шанс проявить характер!