Энгус: первый воин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Можете рассчитывать на мою помощь в чем угодно и когда угодно, Энгус. Я верю в ваше решение.

— Лучшее время для атаки на этих ублюдков — раннее утро, перед самым рассветом, когда они еще не проснулись…

Одда весело рассмеялся. Да, действительно, он обладал таким же детским характером, как и Бран.

Несколько позже вернулись наши разведчики и сообщили, что армада Сигурда находится в шести часах пути отсюда и двигается, скорее всего, в нашем направлении. Кроме того, разведчики узнали, что на пути норманнов лежат еще две деревни, где они непременно остановятся, чтобы забрать провиант и лошадей, в которых сильно нуждаются.

«Значит, этой ночью они еще не нападут», — подумал я. Они непременно захотят отдохнуть и атакуют нас не раньше следующего дня. Деревни они, конечно, сомнут с ходу, но штурм крепости — это совсем иное дело.

Я очень рассчитывал на то, что датчане, как обычно, встанут лагерем где-нибудь неподалеку, и, услышав об этом, Одда с энтузиазмом поддержал мой план нападения ранним утром. Он выслал вперед разведчиков, и мы стали готовиться к битве.

Скоро решительный час настал.

Поначалу бледная луна то пряталась среди густых черных туч, то появлялась в холодном зимнем небе. Но вскоре стало совсем темно, и мы едва видели друг друга. Наступило самое подходящее время для захвата лагеря Сигурда. Все играло нам на руку, даже гробовая тишина, не прерываемая ни шумом орла, ни уханьем совы, ни волчьим рычанием, что обычно всегда сопровождают любое передвигающееся войско.

Охрана лагеря плохо соблюдала воинскую дисциплину: некоторые оказались пьяны, остальные просто спали, побросав рядом оружие. Луки, стрелы, молоты, мечи и копья валялись повсюду на земле, словно кем-то забытые детские игрушки.

Мы обговорили с Хагартом и Оддой все детали нападения, и когда я получил их согласие во всем, то подал сигнал к атаке. И, словно полчища насекомых на тучные поля пшеницы, мы устремились на спящего врага. Мы вгрызались ему в горло молча.

Всего в несколько мгновений мы уничтожили весь лагерь. Те, кто оказался настолько упрям, что попытался драться, выглядели по сравнению с нами неповоротливо и вяло. Они валились с ног, как снопы. Ибо дрались датчане, движимые только страхом и боязнью умереть. Некоторым мы позволили убежать, но всех сопротивлявшихся уничтожили. Звенело железо мечей и копий, топоры прорывали красные борозды в черепах врага.

Когда поднялось солнце, лагерь врага представлял собой страшную картину опустошения. Первые солнечные лучи упорно пробивались через густой туман, открывая нам ужасные плоды нашей ночной атаки: недвижимые трупы, содрогающиеся тела и стоны умирающих и раненых. Алая кровь язычников окрасила долину в красный цвет. Где-то вдали, за завесой пыли, еще различались тени немногих, спасающихся бегством. Их преследовала наша конница.

Битва — всегда дело страшное, и мы оправдывали себя лишь тем, что разбили врага и принесли свободу королевству, которому грозило рабство. И только поэтому мы могли рассчитывать на благодарность наших родных и близких.

Мы потеряли совсем немногих, но имена этих мужественных людей останутся в нашей благодарной памяти. Одда потерял больше, поскольку его воины, скрывавшиеся за спасительными стенами, не привыкли сражаться в открытом поле.

Сам Сигурд был мертв. В его могиле нашел свое последнее прибежище и старый Рагнар. Мы собрали всю добычу, которую датчане награбили по саксским деревням, включая и их военную одежду, являвшуюся для нас ценным трофеем. Однако наиболее дорогой находкой оказалось шелковое знамя с вороном, вышитое тремя дочерьми Рагнара Лодброка, короля Уппсалы. Потом мы возвратились в крепость и еще долго праздновали победу зимы 878 года. Мы и представить себе не могли тогда, насколько важной окажется эта простая победа для всей истории Британии.

Глава семнадцатая

Болота Суморсета

Но счастье воина недолговечно. Едва мы одержали победу над Сигурдом Змееглазым, как узнали, что Гутрум вновь собрал огромное войско, с которым углубился в южный Уэссекс, заставив его население искать убежища в Армориканской Британии[14].

На юге же начался такой разгул насилия, грабежей и зверских убийств, каких не бывало никогда прежде. И самым обидным при этом было то, что королевством Уэссекс в то время управлял человек неслыханно благородный и щедрый. Но ему теперь приходилось править, являясь не полноправным властителем, а скорее узником в собственном королевстве. В результате корона стала для него воистину тяжкой обязанностью, а не символом жизни со славой и пышностью. Теперь несчастный король вместо того, чтобы купаться в роскоши, подобно остальным британским правителям, печалился о своем государстве, как отец, и всей душой страдал страданиями своего народа.

Но несправедливость проявлялась и в другом: в то время как Альфред жил узником в форте Суморсета, Гутрум распоясался вовсю, и его армия захватила уже почти все королевство, неся за собой горе и боль во все семьи.

Мы попрощались с Оддой, который остался на своем посту в замке на случай дальнейших нападений, и отправились на помощь доброму королю Альфреду. До сих пор я не могу сказать с точностью, кого именно мне приходилось защищать. Я так давно оторвался от родной деревни, затерявшейся где-то на севере земли скоттов, и уже так долго сражался за народы юга, что теперь мне казалось: я сражаюсь за всю Британию. И я буду сражаться дальше до тех пор, пока будет на этой земле существовать хотя бы один король, готовый пожертвовать собой и до последнего вздоха драться с датчанами, чтобы защитить свой народ.

С помощью нескольких разведчиков Одды мы удачно пересекли всю страну, размокшую от беспрерывных дождей. Мы шли, несмотря ни на что, изо всех сил торопясь помочь благородному королю. Добирались мы до него долго, и как только приблизились к желанной цели, разведчики Одды ушли вперед предупредить Альфреда о нашем прибытии и о предлагаемой нами помощи. А мы так и остались стоять под дождем и ждать.

Скоро разведчики вернулись с приглашением от короля, и мы двинулись в замок.

Вокруг красовалось бестолковое, наспех выстроенное укрепление, окружавшее настолько простые и ветхие дома, что мне на мгновение показалось, будто я вернулся домой… Немногочисленные слуги при помощи костров тщетно пытались придать этой скромной обители некую торжественность. Увидев такое, норманнские отряды и впрямь могли просто пройти мимо, поскольку выглядела крепость совершенно пустой и незначительной. Я никогда не мог представить, что великий король живет в столь непритязательном месте.

Мы шли, с трудом вытягивая ноги из жидкой грязи, когда навстречу нам вышел сам король с низко опущенной головой, слишком низко для христианского короля.

— Ваше Величество! — я преклонил перед ним колено не только из уважения, но и для того, чтобы всячески подчеркнуть его значимость, поскольку видел перед собой слишком печального, слишком подавленного правителя.

— Благодарю Господа за ту помощь, что оказываешь ты мне, благородный воин… — ответил он просто, но искренне. Передо мной стоял воистину несчастный человек, но, несмотря ни на что, от него исходило удивительное чувство спокойствия и мира. Возможно, это происходило оттого, что разум его оставался спокоен, — ведь он честно исполнял свое предназначение. И не его вина в том, что он оказался разбит датчанами, разбит после того, как дважды щедро заплатил им за возможность жить в мире.

— А я счастлив тем, что имею честь помочь вам в столь тяжелые для Британии времена, — ответил я. Тогда король попросил рассказать ему историю моих приключений, что я и сделал, но вкратце. После этого мы долгие часы обсуждали трагическое положение королевства, и искали стратегию, которая помогла бы нам выстоять перед лицом хаоса.

Дождь лил не переставая. Это был не тот дождь, что бурей проносится над лесами и деревнями — нет, он долго и нудно шел все время, шел бесконечные невыносимые часы. Земля, и без того изрядно влажная, не могла больше впитывать влагу, и среди полей появились огромные лужи, сливавшиеся в небольшие озерца, превращавшиеся в настоящие непроходимые болота. И вот в них вдруг закипела жизнь — и эта кипучая новая жизнь неожиданно показалась мне Божиим чудом, благословением Альфреду. Он часто смотрел на болота, и его взгляд отшельника терялся в них, мысли смешивались с дождем, но, по крайней мере, он мог быть уверен в том, что какое-то время датчане его не тронут, ибо болота представляли собой естественную преграду. Любой, сунувшийся в них, неизбежно проиграл бы любое сражение. С другой стороны, для людей, все еще остававшихся в замке, эти же болота предоставляли и другую прекрасную поддержку, ибо олени уходили из лесов к замку, выгоняемые взбесившимися водами.

Но король Альфред понимал, что этот рай слишком эфемерен, и как только солнце возвратится к жизни, датчане, подобно насекомым, ринутся на последнее убежище страны. Однако шанс, данный самой природой, все же позволил нам как следует обдумать стратегию и конкретные военные действия. Нам хватило времени, чтобы поднять дух оставшихся в замке людей и научить их кое-чему, что могло бы помочь в будущих сражениях. И потому король в эти бесконечные дни оставался спокоен, проводя время за размышлениями и молитвами.

Христианин, каким был Альфред, всегда умел подчинять характер и поступки Богу и всегда благодарил Его за полученный дар, но в отличие от своего брата Этельреда, который проводил все свои дни в молитвах и жалобах, король Альфред считал, что жизнь есть жестокое проявление борьбы, пыла, мужества и тяжелой повседневной работы. И потому он решил построить мост над чудесно возникшими и отделившими его от Гутрума болотами. Король мудро рассудил, что это займет руки и мысли оставшихся солдат и жителей деревень, еще не попавших под власть датчан. Необходимо во что бы то ни стало поддерживать их боевой дух на высоте, а это в сложившихся обстоятельствах с каждым днем становилось все труднее и труднее. В конце концов он не мог требовать еще большей преданности и жертв от тех, кто присоединился к нему по собственной воле, надо было дать им занятие, пробуждающее к жизни и к надежде на лучшие времена как для них самих, так и для всей Британии.

[14] Арморика — кельтское название северо-западной Галлии (п-ов Бретань в Нормандии).