Это мама! Моя мама в воде! Я пытаюсь грести к ней, но не могу, — мистер Бистон привязал мой плот к этой дурацкой колеснице.
— Мама!
А вдруг эта дыра опять раскроется? И засосет нас всех? Кто-то зовет маму из спасательной шлюпки, плывущей от корабля.
— Лезь в лодку! — воплю я.
— Оставайся там, Мэнди! — кричит мама, возвращаясь, чтобы помочь остальным. — Я пришлю за тобой шлюпку.
Я киваю, крепко держась за плот.
Не могу забыть про Эмили, провалившуюся к этому уроду. Неужели она и вправду была такой уж плохой? Что, собственно говоря, она мне сделала?
Может, я была не права, и она никогда не пыталась напакостить мне. Скорее, все было наоборот. Это я столкнула ее в бассейн, я обзывала ее по-всякому, отбила у нее лучшую подружку. А чем она передо мной провинилась? Действительно, кое-кто любил ее больше меня. Что ж в этом странного? Временами она мне самой нравилась гораздо больше меня.
Я подползаю к русалу в дурацкой колеснице.
— Пожалуйста, — прошу я. — Сделайте что-нибудь. Она ведь там умрет.
Он медленно поворачивается в мою сторону и смотрит так, словно я какая-то уродливая букашка, которая только что вылезла из моря.
— И что я должен сделать? — интересуется он, косясь на место, где была воронка. Потом отворачивается. — Я здесь ни при чем. Она сама виновата.
— Но разве вы не можете прекратить это? Заставить чудовище остановиться?
— Не могу и НЕ ХОЧУ. А теперь оставьте меня в…
— КАК ВЫ СМЕЕТЕ! — раздается негодующий вопль с другой стороны колесницы. — Подпихни-ка меня, Джейк, — добавляет тот же голос чуть спокойнее. Затем и сама хозяйка голоса взгромождается на колесницу с помощью папы Эмили. Милли! Ясновидящая Милли!
Русал кидает на нее злобный взгляд.
— Ты что, не знаешь, кто я такой? — его голос рокочет, как раскаты грома.
— Конечно, знаю. Вы Нептун, — бойко отвечает она. — Но это…
— Морской царь! — громыхает он.
Милли обиженно поджимает губы.
— Да хоть Царь зверей, — отвечает она, выжимая подол своей длинной черной юбки. — Всё равно это не дает вам права спокойно наблюдать, как ваш драгоценный монстр пожирает невинного ребенка. — Уставившись Нептуну прямо в глаза, Милли вытягивает что-то из-под плаща. Это похоже на золотую подвеску. — Так вы собираетесь что-либо предпринимать? — громко спрашивает она.
Он смотрит на Милли, то и дело отвлекаясь на подвеску. Все вокруг молчат. Вдруг что-то меняется в его взгляде — как будто огоньки загораются в зрачках.
— Н-ну, я… — тянет Нептун.
Милли придвигается ближе.
— Даже самые великие из нас могут, если очень захотят, переменить свое решение, — произносит она негромко.
Тут позади меня слышатся всплески.
— Мэнди!
Это папа!
Тяжело дыша, он одной рукой хватается за плот, а другой прижимает меня к себе.
— Слава Богу, — бормочет он, и по щекам его текут слезы. Никогда не видела, чтобы папа плакал! — Мы должны что-то делать! — говорит он, задыхаясь. — Слишком много народу в воде; шлюпок не хватает; нам нужна помощь.