— Один из детей, о которых я тебе тогда рассказывал, ну тех, что были привиты БЦЖ в школьном лагере, принимал иммунодепрессанты, когда проводили вакцинацию.
— Боже мой! — выдохнул Брауэр. — Я так понимаю, они не знали об этом?
— Мальчишка мертв, — сообщил Стивен. — Некротический фасциит прошелся по нему, как поезд, пущенный под откос.
— Господи Иисусе, вот это они лажанулись!..
— Похоже, медики, поставившие парню БЦЖ, не знали о нем ничего, а врачи, лечившие мальчика в больнице, были не в курсе, что он привит!
— Ну, в лаборатории же эту бациллу вырастили?
— Они ничего не вырастили. Сейчас проводятся повторные исследования в другой лаборатории.
— Вероятно, они и не искали туберкулез, — предположил Брауэр. — Это же легочное заболевание, и уж точно не подумаешь, что оно является причиной инфекции мягких тканей с таким молниеносным распространением.
— В первой лаборатории сказали, что они проверяли на все, что только можно, — вспомнил Стивен.
— Возможно, следует снова с ними связаться. Палочка туберкулеза в лабораторных условиях растет очень медленно, если сравнивать с другими бациллами, и ей требуется особая среда. Могут пройти шесть-восемь недель, прежде чем она вырастет, а вот стрептококки, например, могут и за одну ночь прорасти.
— Я так и сделаю, — согласился Данбар. — Еще раз спасибо.
Его замутило. Было очень похоже, что именно неразбериха в документах привела к смерти Кита Тэйлора. Неразбериха, из-за которой ему пришлось затребовать эксгумацию. Что, в свою очередь, причинило много боли и треволнений родителям мальчика помимо всего прочего. Все это сильно напоминало рассказы из «желтой» прессы про криворуких докторов.
Стивен позвонил в лабораторию, где разбирались с образцами Кита Тэйлора.
— Боюсь, что пока нет результатов, — ответил дежурный лаборант.
— А вы сделали посев на туберкулез?
— Минутку…
В ожидании Данбар барабанил пальцами по столу.
— При обычных обстоятельствах мы бы не стали, — сообщил наконец лаборант. — Но так как в этом случае мы, похоже, имеем дело не с одним из обычных подозреваемых, мы сделали посев на все имеющиеся у нас образцы бактерий, включая туберкулезную палочку. Если эта бацилла растет в лабораторных условиях, мы выясним это.
Стивен повесил трубку, прежде чем его успели спросить насчет повышенного интереса к туберкулезу. Сперва он хотел обсудить все с Макмилланом. Зная теперь, что придется прождать от шести до восьми недель, пока удастся вырастить бациллу, он решил уточнить некоторые детали у О'Коннора, микробиолога из детской больницы в Карлайле. Ведь именно он сказал Стивену, что они проверяли образцы мальчика Тэйлора «на все, о чем только могли подумать».
— Мы были так удивлены, что за целую ночь ничего не выросло, так что я велел сделать посев его образцов на всевозможные культуры, которые мы используем, — сказал О'Коннор.
— А были ли включены среды, способные поддерживать туберкулезную палочку? — спросил Стивен.
— Конечно.
— И?..
— И ничего. Никакого роста.
— Не могли бы проверить еще раз, для меня, пожалуйста?
О'Коннор со стуком положил трубку на стол. Через пару минут он вернулся. Стивен следил за стрелками своих часов на запястье.
— Посевы были уничтожены, так как на них ничего не проросло спустя четырнадцать недель.
— Благодарю, — произнес Данбар без дальнейших комментариев.
Он решил ничего не обсуждать с Макмилланом до следующего утра. Ему нужно было время, чтобы все уложилось в голове. Он так сосредоточился на смерти Кита Тэйлора, что совсем потерял искомую нить, связующую всех вакцинированных детей, у которых развились разные кожные заболевания.
Стивен решил сделать звонок в детскую больницу Эдинбурга и узнать о состоянии Патрисии Лионс.