— Обязательно.
— И мы пойдем плавать?
— Конечно, пойдем.
Положив трубку, Стивен медленно выдохнул с облегчением — переживания по поводу Дженни наконец оставили его. Будучи в отличном расположении духа, он отправился в детскую больницу на Грейт-Ормонд-стрит. Ему хотелось переговорить со старым другом, перед тем как отправиться в министерство. С Джимом Брауэром они вместе учились в медицинском университете. Брауэр выбрал более традиционную карьеру и теперь работал врачом-консультантом. Он был женат на Линде, которая работала рентгенологом, но в другой лондонской больнице. Последний раз Стивен видел обоих на крестинах Джеральда, их третьего ребенка, года два назад. Рыжеватая шевелюра его друга заметно поредела за то время, что они не виделись, да и в талии он поправился, ведь ему было почти сорок. Но при этом создавалось впечатление, что Джим спокоен, расслаблен и доволен окружающим миром. «Он явно нашел свое место в жизни, — подумал тогда Данбар. — О лучшем и просить не стоит».
Когда обмен любезностями закончился, Брауэр спросил:
— Ну, мистер герой, чем могу быть полезен?
— Мне нужен совет, — сказал Стивен. — Представь, что у тебя примерно сотня детей, живущих вместе в школьном лагере, и у одного из них подтверждается туберкулез… что происходит дальше?
Брауэр облокотился на письменный стол, соединив кончики пальцев.
— Так, давай порассуждаем. Ребенка необходимо отправить в больницу для подтверждения диагноза и немедленно начать лечение. Если предположить, что это не один из проблемных штаммов, устойчивых к одному или нескольким из лекарств последнего поколения, пациенту бы назначили тройную химиотерапию, с применением стрептомицина, PAS[8] и изониазида. На этой терапии его или ее продержали бы по крайней мере полгода, но ребенка можно было отпустить домой, как только пробы мокроты стали бы удовлетворительными, а сам пациент перестал быть заразным. Я ответил на твой вопрос?
— А как насчет остальных детей?
— Те, кто входил в тесный контакт с заболевшим, прошли бы обследование, как и их члены семьи, конечно. В зависимости от результатов анализов, их бы вакцинировали или даже назначили лечение, если бы у них проявились признаки инфекции.
— А как быть с теми, кто в тесный контакт не вступал? Скажем, дети в том же лагере, но из других отрядов?
— Сделали бы кожные пробы.
— Я так понимаю, мы сейчас говорим о реакции Манту? — уточнил Стивен.
Брауэр развел руками.
— Мало что поменялось за последние пятьдесят лет.
— А что ты скажешь насчет идеи немедленной вакцинации всего лагеря?
— Прививки БЦЖ?
Стивен кивнул.
— Без проведения предварительных кожных тестов?
Еще один кивок.
— Звучит, как перебор, — сказал Брауэр. — Если только для этого не было веских причин.
— Например?
— Например, если это не был простой штамм туберкулеза. Всемирная организация здравоохранения постоянно сообщает об устойчивых ко многим препаратам штаммах, появляющихся в Африке и Азии, а некоторые из них резистентны ко всем известным лекарствам. Если бы дети подхватили болячку из этих стран, мы бы снова оказались в девятнадцатом веке, когда люди повсюду падали от истощения.
— Заболевший ребенок был иммигрантом.
Брауэр пожал плечами.
— Вот тебе и возможный ответ. Проблемные случаи приходят из третьего мира. Отчаянные времена, отчаянные меры и все такое.
— Спасибо, Джим, ты очень помог, — поблагодарил Стивен, собираясь уходить.
— Пожалуйста. Ты бы как-нибудь навестил нас?
— С удовольствием, — улыбнулся Данбар. — Я позвоню тебе.
[8] PAS — парааминосалицилат натрия.