— Нам надо найти с октябрятами общий язык.
— Какой язык? Не говори загадками, — начал сердиться Павлик.
— Ты смотрел фильм «Педагогическая поэма»? — задал я наводящий вопрос. — Помнишь, как там директор колонии на беспризорников действовал? Первым долом находил с ними общий язык. Воспитанник жулик, а он ему большие деньги доверяет. Вот и нам надо так действовать.
— Но у нас нет никаких жуликов и денег таких нет, — возразил Павлик.
— Это неважно. Тут дело в полном доверии. Положись на меня, и всё будет в порядке.
— Объясни толком, что ты придумал, — потребовал Павлик.
— Не беспокойся, ты всё поймёшь по ходу встречи, — отмахнулся я: Павлику лучше до поры до времени ничего не объяснять, а то он обязательно начнёт возражать и ставить всё с ног на голову.
К второклассникам мы пошли сразу после уроков. Ираида Кондратьевна была нам рада.
— Подумать только, ведь совсем недавно сами вы были такими же, а теперь стали моими помощниками, — оглядывая меня с Павликом, улыбнулась она.
— Ничего не поделаешь, время летит, — произнёс каким‑то деревянным голосом Павлик и неестественно широко развёл руками. Он даже чуть не задел стоящую на учительском столике вазу с цветами.
Павлик вообще, как вошёл к второклассникам, сразу изменился. Шею вытянул, брови насупил и заговорил басом. Наверное, от волнения, а может, хотел казаться выше ростом и серьёзнее. Только зачем? Он и так сильно вымахал за лето. Стал как ходуля.
— В какой звёздочке у нас ещё нет вожатых? — обратилась к ребятам Ираида Кондратьевна.
— У нас!
— Мы без вожатого! — закричали ребята с третьего ряда у окон.
— Так вот, Петя и Павлик из пятого класса «А» будут вашими вожатыми, — сказала Ираида Кондратьевна. — Сейчас третья звёздочка останется знакомиться со своими вожатыми, а все остальные пойдут со мной в раздевалку.
Как только Ираида Кондратьевна увела в раздевалку второклассников, а мы остались со своей звёздочкой, Павлик ещё больше побледнел. И я, глядя на него, почувствовал какую‑то предательскую дрожь в поджилках.
— Вот, значит, мы — ваши вожатые, — борясь с дрожью, проговорил я и посмотрел на ребят.
Пять пар глаз, совершенно разных, но одинаково любопытных, смотрели на меня с Павликом и ждали от нас чего‑то необыкновенного. Но вместо этого Павлик каким‑то не своим, насмерть перепуганным голосом зачем‑то повторил нескладную мою фразу:
— Значит, вот мы — вожатые ваши…
Худущая девчонка с первой парты хихикнула, а большеухий мальчишка, который сидел у подоконника, рядом с цветком бегонии, справедливо заметил:
— Это мы знаем. Нам Ираида Кондратьевна сказала.
— Я проголодался! — неожиданно объявил на весь класс добродушный толстяк с третьей парты. И вынул из портфеля булку с маслом.
— Потерпи! Есть надо в строго определённые часы, — грозно сказал Павлик.
Сам он всегда придерживался режима. Но зачем же сердиться? Так мы не понравимся октябрятам. И я дёрнул Павлика за рукав.
Павлик обернулся ко мне и молча, одним взглядом потребовал:
«Где же твой общий язык? Давай находи его скорее».
И тут я словно очнулся.
— Ребята! — выкрикнул я. — Как известно, все люди ходят ногами. А ещё можно ходить и так. — Я быстро сделал стойку и прошёлся от классной доски до двери на руках.
Октябрята весело запрыгали на своих скамейках и захлопали крышками парт. А румяный толстяк с третьей парты оставил свою булку с маслом, вышел в проход и попробовал встать на руки. Но у него ничего не получилось. Только свалился и всех насмешил.