— «Конь летит — земля дрожит!»
Тут ударил гром, и задрожала не земля, а наш сарай. Маленький Антон засмеялся:
— Сейчас конь влетит!
Павлик бросил в его сторону свирепый взгляд.
— Не конь влетит, а тебе влетит, — заметил Вадик.
Антон притих. Воспользовавшись паузой, я сказал:
— Сейчас гром и дождь, поэтому ничего особенного, что вы сказали пароль громко. А вообще запомните: пароль надо говорить тихо и только тому, кому он адресован.
— Если пароль кричать, его могут услышать враги, и тогда вся операция сорвётся, — сказал Павлик.
— Тогда труба, — поддакнул Антон. Он хотел восстановить хорошие отношения.
Октябрята закивали головами, и я перешёл к главному:
— До поры до времени этот сарай будет нашим тайным штабом. Об этом сборе никому ни слова, он должен быть секретным.
У ребят загорелись глаза.
— Мы никому не скажем, — заверил нас снайпер Вадик.
— Никому, — поддержали его ребята шёпотом, — не беспокойтесь.
У рыженькой Оли от возникшей вдруг таинственности даже бант на макушке приподнялся и глаза стали ещё больше.
Ох, если бы они знали, почему я так сказал… А может, и хорошо, что мы собрались здесь, в дождь с громом и молнией. В классе сбор был бы самым обычным, а тут даже сесть не на что. На пятерых (без Антона) октябрят один сучковатый чурбак. Просто удивительно, как ребята уселись на нём, не столкнув друг друга.
Порыв ветра с шумом распахнул скрипучую дверь сарая, точно вошел кто‑то невидимый и властный. Павлик прикрыл дверь, оставив только небольшую щель для света. К ней он поднёс книгу и стал читать вполголоса рассказ о бродячей трёхлапой собаке. Дойдя до половины, Павлик передал книгу мне. Он читал просто, своим голосом, а я стал читать с выражением. В том месте, где собаку гнали и кидали в неё палками, я даже жалобно взвизгнул, будто палка больно ударила собаку. А под конец рассказа, когда голодная, бездомная собака умирала, я несколько раз тихонечко подвыл. Это произвело впечатление. Рыженькая Оля ужасно расстроилась.
— Если бы я встретила такую собаку, то обязательно накормила бы её… — сказала она и, достав платок из кармашка своего пёстренького платья, тихонько высморкалась. Оля уже успела переодеться после школы.
— А интересно, как собаки думают? — высказался вслух Бориска. — Они же не говорят — значит, они не словам и думают.
— Они гавками думают, — объявил Антон.
— А кошки — мявками? — засмеялся Вадик.
— Кошки тоже очень сообразительные, — встала на их защиту Светка, — имя своё знают и хозяев.
— Все кошки ворюги и кровожадные хищники, — заявил Бориска. — Вот вы меня ругали за бабкину кошку, а она чуть дроздёнка не съела. За это я её и загнал на крышу.
— Что ж ты раньше не сказал об этом, — упрекнул я Бориску, — тогда у нас с бабкой был бы совсем другой разговор. А то получилось, что её кошка — ангел, а ты — душегуб.
— За кошками следить надо, — сказал Павлик, — а то они всех птиц во дворе переловят.
— Давайте птиц охранять, — предложила Оля, — кормушки им сделаем. Скоро зима наступит.
Павлик обрадовался, незаметно подмигнул мне и сказал октябрятам:
— Если вы любите животных и птиц, вам надо стать помощниками «Синего креста».
— А это что?
— Что мы будем делать?