Теперь постараюсь ответить на Ваши вопросы.
Дом наш на Пироговской не только цел, но оказался настолько прочным, что выдерживает на себе еще дополнительные надстроенные четыре этажа. Носит, кажется, прежний № 35 б (кв. 6), но надо проверить.
Попробуйте предложить Ваши воспоминания в какой-нибудь журнал. Книга о Михаиле Афанасьевиче, о которой Вы спрашиваете, лежит в изд-ве «Искусство» совершенно подготовленная к печати, к набору, но главный ред. сказал: «Надо подождать». Чего?
Коллекция вырезок находится в Ленинской библиотеке, вместе с рукописями М. А.
Фотографию того периода, или, верней, несколько более позднего (36 г.) — в те годы мы не снимались, — пришлю Вам, когда вызову фотографа для того, чтобы он переснял из альбома фотографии Михаила Афанасьевича.
А засим — желаю Вам здоровья, счастья.
С уважением, Елена Булгакова.
Москва 09.01.70.
Дорогой Сергей Петрович!
Спасибо за память, поздравления, пожелания.
Плачу Вам тем же, только простите за опоздание — была больна. Конечно, очень хорошо, что Вы отдали в местную газету[81]. Не все ли равно, где напечатаются? Было бы только напечатано. Я бы отдала в любое издательство, если бы взялись напечатать отдельной книгой полного, без купюр, «Мастера». Тем более, что на эти купюры имеется виза Главлита. Карточку пришлю непременно, подождите. Скоро окончательно выздоровлю и найду фотографию 36-го года.
Сердечно жму руку,
Елена Булгакова.
Но Елене Сергеевне не суждено было окончательно выздороветь.
Ю. Полтавцев
На Большой Пироговской
…В начале января 1928 года два молодых студента приехали из Харькова в Москву. У них был длинный список музеев и других мест в Москве, где они должны были побывать, и людей, которых собирались посетить.
Первым в списке стоял Михаил Афанасьевич Булгаков.
Одним из этих молодых людей был я, другим мой друг — Шамиль Ахушков.
Как у нас повелось еще с дошкольных лет, в тех случаях, когда речь шла о чем-нибудь серьезном, мы бросили жребий — кому договариваться с Булгаковым по телефону. Телефоны тогда были деревянные и висели на стене. Соединяла телефонистка. Тихий голос ответил: «Слушаю вас»:
Очень волнуясь, я успел только торопливо сказать:
— Здравствуйте. Мы студенты. Приехали из Харькова. Нам необходимо вас видеть. Мы прочитали ваш замечательный рассказ «Роковые яйца» и инсценировали его для кино…
— Да как вы посмели? Кто вам разрешил? — перебил меня возмущенный голос, вдруг оказавшийся высоким и резким. — Вы, наверно, мальчишки?
Это была святая правда. Мы действительно были мальчишками.
— Вы что, ничего не знаете об авторском праве? Или его теперь, может быть, не соблюдают?
И это тоже было правдой. Мы понятия не имели о самом существовании авторского права, а не только о том, соблюдают его или нет.
— Никто не смеет инсценировать произведения без согласия автора! — сердито продолжал отчитывать меня Булгаков. Не помню уже, что он говорил еще, но помню, что еще долго, казалось, бесконечно долго раздавался в телефонной трубке гневный голос, произносивший очень обидные слова…
Никто никогда мне таких слов еще не говорил.
— «Роковые яйца» нельзя инсценировать, — категорически заявил Булгаков. — Нужно понимать, что можно инсценировать, а что нельзя. Откуда вам это знать?
Действительно, мы этого не знали…
И вдруг неожиданно он сказал:
[81] С большими сокращениями эти воспоминания впервые были напечатаны в начале 1970 года в газете «Усть-Илимская правда».