— Мне свет не нужен.
— Все равно зажги.
Разом ослепнув, он зажмурился. А когда вновь открыл глаза, то увидел, что шарф на Южене красный.
— Ты что, лунатик?
Южен не ответил. Открыв рот, он разглядывал костюм Коринфа. Коринф тоже осмотрел себя. Он был вымазан с ног до головы в грязи, один карман оторван, на башмаках — комья земли и листья, руки черны от грязи. Он оглянулся на кровать: белое покрывало было безнадежно испорчено.
Южен расхохотался:
— А теперь поглядите на себя в зеркало! Вылитый садовник! У нас раньше был садовник, он всегда так выглядел!
Пока Коринф умывался, Южен сел на кровать.
— Чем это вы занимались?
— Играл с собакой. А ты — зачем ты пришел?
— Так… Мне не спалось.
— И ты решил: дай-ка поднимусь на крышу.
— Да! — рассмеялся Южен.
— А герр Людвиг об этом знает?
— Нет.
— Что ты делал наверху?
— Ничего. Смотрел.
— О.
— Стоял так. — Южен встал, грациозно разведя руки: вылитый Гермес.
— Чудесно, — сказал Коринф, вытираясь. — Просто юный бог.
— Ха-ха!
Коринф вспомнил, как Людвиг накануне гонял мух; теперь ни одной не было видно.
Южен вытащил из карманов халата пару апельсинов и, смеясь, поднял их вверх.
— Не съесть ли нам по апельсину?
Коринф почувствовал, что не контролирует ситуацию. Полуприкрыв глаза, он посмотрел на паршивца.
— Ладно, — сказал он.
— Тогда вы их почистите, а я пока почищу ваш костюм. — Он вытащил из кармана нож и сказал: — Вы пока ложитесь.
— Ты, я вижу, все предусмотрел, а?
— Нет, шутки в сторону, — сказал Южен и сделал выпад в сторону Коринфова живота, пока он ложился. Апельсины и нож он положил Коринфу на грудь и намочил под краном махровую рукавичку. Не оглядываясь, он сказал: — Вам придется, наверное, одевать его на выход.
Коринф сделал вид, что не слышит, и продолжал чистить апельсин. Южен убрал рукавичку и поднял глаза.