Лондон. Прогулки по столице мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Промозглым и туманным февральским утром 1554 года этой несчастной девушке было суждено распрощаться с жизнью. Она стояла у окна своей комнаты в Тауэре, ожидая прихода тюремщиков. Вскоре она увидела группу людей, кативших ручную тележку с обезглавленным телом ее молодого супруга, лорда Гилдфорда Дадли. Его только что казнили на Тауэр-Хилл. Лишившись остатков мужества, несчастное дитя разразилось рыданиями. Через несколько минут ее повели к эшафоту.

Мрачная процессия неторопливо пересекала Тауэр-Грин: гвардейцы, алебардщики, лейтенант стражи Тауэра, маленькая и беспомощная леди Джейн в сопровождении декана Фекенхэма. Следом шли две фрейлины, миссис Элизабет Тилни и миссис Эллен, обе в слезах. Леди Джейн была в том же черном платье, в котором предстала перед судом в Гилдхолле. В руках она несла маленькую книгу и по пути на эшафот не отрывала от нее глаз. Книгой был молитвенник, одолженный у лейтенанта стражи Тауэра, сэра Джона Бриджеса.

Взойдя на эшафот, леди Джейн обратилась с короткой речью к небольшой группе присутствующих, а затем опустилась на колени, чтобы помолиться. Поднявшись с колен, она стала снимать с себя все, что могло помешать палачу выполнить свои обязанности. Похоже, всякий раз во время казни палач благоразумно держался вне поля зрения толпы. Он появлялся в последнюю минуту, чтобы, в соответствии с обычаем, встать на колени и попросить прощения у своей жертвы. Однако на сей раз палач не стал таиться и, явно из самых добрых побуждений, предложил леди Джейн свою помощь. В ответ девушка вновь разразилась слезами, и неудивительно — перед ней стоял гигант ростом почти в семь футов. Его лицо скрывала маска, а могучую фигуру обтягивал плотный шерстяной костюм.

Наотрез отказавшись от помощи палача, леди Джейн бросилась к своим дамам. Они сняли с нее черное платье и головной убор. Затем ей дали носовой платок, которым она должна была завязать глаза. Палач опустился на колени. Она простила его и в свою очередь встала на колени.

— Вы отрубите мне голову еще до того, как я лягу на плаху? — спросила она палача.

— Нет, мадам, — ответил он.

— Где она? — спросила леди Джейн, вслепую приближаясь к плахе. — Что мне теперь делать?

Палач помог ей принять нужную позу, и через несколько секунд леди Джейн Грей расплатилась жизнью за амбиции своей семьи. Она была самой невинной из всех жертв Тауэра.

Вызывают интерес строки, которые эта шестнадцатилетняя девушка написала в молитвеннике, зная о смертном приговоре. Теперь эта книга является одним из наиболее ценных экспонатов Британского музея. Леди Джейн Грей одолжила этот молитвенник у сэра Джона Бриджеса, который попросил ее что-нибудь написать — на память. И вот что она написала:

С облегчением перехожу я от столь мрачных и жутких сцен к той главе истории Тауэра, которая хотя и является трагической, но, по крайней мере, содержит в себе элемент романтической комедии. Я имею в виду мой любимый эпизод этой истории, связанный с именем леди Арабеллы Стюарт.

Она была единственной дочерью Карла, графа Леннокса, который вел свой род от дочери Генриха VII Маргариты, королевы Шотландии. Арабелла приходилась двоюродной сестрой королю Шотландии Якову VI, который впоследствии стал королем Англии Яковом I, и, таким образом, находилась в опасной близости от трона. Решительный отказ пожилой королевы Елизаветы обсуждать вопрос о наследнике престола создал крайне щекотливую ситуацию, которая благополучно разрешилась посредством тайной переписки Сесила с Яковом. За спиной умирающей королевы они заключили соглашение, в соответствии с которым Яков провозглашался королем сразу же после кончины Елизаветы. Однако серьезным соперником Якова была леди Арабелла Стюарт, которая имела все основания стать преемницей Елизаветы. К тому же она была англичанкой и потому многие признавали право престолонаследия за ней, а не за Яковом.

Арабелла была бедна и от многих зависела. При дворе Елизаветы она находилась под пристальным вниманием королевы, которая считала, что до тех пор, пока Арабелла не замужем, она не опасна. Одним словом, Арабелле уготовили судьбу старой девы; вздумай она ослушаться, то вполне могла бы оказаться в Тауэре, а то и на плахе. Как и Джейн Грей, которую казнила предыдущая монархиня, Арабелла оказалась жертвой голубой крови.

Накануне кончины Елизаветы распространился слух о том, что двадцативосьмилетняя Арабелла Стюарт вот-вот выйдет замуж. Елизавета мгновенно распорядилась ее арестовать, и свадьба расстроилась. Унаследовав престол, Яков I стал проводить ту же политику, что и Елизавета: пока Арабелла оставалась незамужней, он считал ее своей обожаемой кузиной, но выходить замуж ей было запрещено.

Уже давно замечено, что любовь ни у кого не спрашивает разрешения. В Вудстоке Арабелла втайне от Якова познакомилась с молодым студентом Оксфордского университета из колледжа Магдалины. Этот молодой человек по имени Уильям Сеймур утверждал, что ведет свой род от Эдуарда, герцога Сомерсета, и Генри Грея, герцога Саффолка. Сомерсеты, Саффолки и Стюарты — смесь чрезвычайно взрывоопасная. Арабелле уже исполнилось тридцать пять, а ее возлюбленному едва минул двадцать один год. У них было много возможностей встречаться в рощах Оксфордшира, вдали от любопытных глаз и злых языков Лондона. Однако в силу того, что человек по природе своей болтлив, их свидания недолго оставались тайной.

Едва ли эта бедная разочарованная женщина была влюблена в большей степени, нежели ее избранник. Похоже, под впечатлением ее родословной он вообразил, что эта благородная дама поможет ему воплотить в жизнь самые честолюбивые мечты. Связь с Арабеллой, несомненно, была его первым настоящим романом. Вероятно, причиной последующих событий стала неотразимая красота тридцатипятилетней женщины, от которой он сходил с ума.

Как только Яков узнал о происходящем, влюбленных вызвали на заседание Тайного совета. Сеймур в письменной форме отрицал, что они обручены, и обещал, что они не вступят в брак без согласия короля. Объяснение было принято, и Арабелла снова оказалась в милости у короля. Но роман продолжался. На протяжении без малого четырех месяцев Арабелле и ее молодому человеку каким-то образом удавалось встречаться. Во время одной из последних встреч они тайно (как им казалось) обвенчались в Гринвиче. Наивные романтические души! Почти сразу же об их браке стало известно всему городу. Арабеллу взяли под стражу, а юного Сеймура отправили в Тауэр.

Там он весьма комфортно устроился в башне Святого Фомы, окна которой выходят на реку. Он заказал гобелены для стены, а когда ему захотелось сменить обстановку, попросил Арабеллу прислать ему мебель, и она с радостью удовлетворила просьбу Сеймура. Она писала ему любовные письма, на которые он иногда отвечал. Арабелла неоднократно обводила вокруг пальца охранников и вырывалась на свободу. Подплыв на лодке к Тауэру, она могла, по крайней мере, увидеть своего возлюбленного, поскольку окна его комнат выходили на Темзу. Эти неразумные поступки неуклонно ухудшали ситуацию. Обо всем мгновенно узнавали в Вестминстере; наконец король распорядился выслать Арабеллу на север Англии. Там она спустя некоторое время настолько расхворалась, что ее признали совершенно больной и отправили на излечение в Ист-Барнет.

Но с этой безумно влюбленной тридцатипятилетней женщиной из рода Стюартов обязательно должно было что-то случиться. Арабелла с помощью своей состоятельной тети разработала замечательный план. Она собиралась выкрасть возлюбленного из Тауэра и отплыть вместе с ним во Францию, где надеялась жить долго и счастливо. В соответствии с этим планом однажды утром у башни Святого Фомы остановилась телега. Сеймур спрыгнул из окна и уселся на место возницы. Перед побегом он приклеил фальшивую бороду, надел черный парик и одежду извозчика. Выехав за пределы крепости, Сеймур оставил телегу на пристани. В расположенном поблизости доме его ждал друг со сменой одежды и лодкой. На этой лодке Сеймур отправился в Блэкуолл, где в одном из постоялых дворов он должен был встретиться с Арабеллой.

Пока в Лондоне происходили все эти события, переодетая мужчиной леди Арабелла скакала во весь опор, преодолевая расстояние между Ист-Барнетом и Блэкуоллом. На ней были французские рейтузы и камзол, черная шляпа, коричневые сапоги с красными отворотами и черный плащ. На боку висела рапира. Будь на то малейшая воля Провидения, эта женщина могла бы стать королевой Англии, сменив на троне великую Елизавету. Теперь же она скакала на свидание с возлюбленным.

Когда она добралась до постоялого двора, выяснилось, что Сеймур еще не приехал. Она ждала до тех пор, пока капитан нанятого ею корабля не заявил, что если они тотчас не отплывут, то рискуют пропустить прилив. Так Арабелла отправилась в Кале, а Сеймур прибыл в Блэкуолл еще два часа спустя. Он отыскал судно-угольщик и деньгами убедил доставить его в Кале; но вмешалась погода, и угольщик бросил якорь в Остенде. Разочарованные влюбленные не подозревали, что больше никогда друг друга не увидят.

Как и в случае с полковником Бладом, трагический финал удивительных приключений этой пары был предопределен стечением настолько неправдоподобных обстоятельств, что, смею вас заверить, они бы не пришли в голову ни одному романисту. Оказалось, многие видели, как Сеймур сбежал из Тауэра, воспользовавшись лодкой. Все обратили внимание на то, что он спешил и был чем-то обеспокоен. На пристани случайно оказался отставной адмирал Монсон, разговорившийся с лодочником. Услышав о бегстве Сеймура, Монсон, которому до всего было дело, решил, что Сеймур, должно быть, скрывается от закона, и пустился за ним в погоню. Он прибыл на тот самый постоялый двор в Блэкуолле, где была назначена встреча. Выяснив, что Арабелла отплыла, а Сеймур последовал за ней, адмирал, воспользовавшись своим положением, реквизировал боевой корабль. Этот корабль флота Его Величества носил вполне соответствующее обстоятельствам название «Эдвенчер»[6]. На «Эдвенчере» адмирал пересек Канал и успел остановить корабль Арабеллы до того, как тот вошел в гавань Кале. Корабль взяли на абордаж, Арабелла сдалась — мужской наряд, учитывая ситуацию, казался теперь жалкой личиной — и вернулась в Англию, где ее заточили в Тауэр.

С этого момента любовная история превращается в трагедию. Несчастная, всеми забытая Арабелла, сердце которой было разбито, провела в Тауэре четыре года. Ее разум помутился, и в 1615 году она умерла, окончательно утратив рассудок. Ее похоронили в Вестминстерском аббатстве, в том же самом склепе, где покоились останки Марии, королевы шотландцев. А что же Сеймур? Узнав, что Арабеллу схватили, он остался на континенте и вернулся в Англию только после ее смерти. Яков, как ни странно, проявил к нему снисхождение и очень многое для него сделал. Получивший титул графа Хертфорда, Сеймур храбро сражался на стороне Карла I. Он пережил эпоху Республики и, уже семидесятидвухлетним стариком, присоединился к тем, кто поехал в Дувр, чтобы приветствовать вновь вступавшего на трон Карла II. В том же самом году его сделали герцогом Сомерсетом, а вскоре он умер. Хотя в годы своей юности он вел себя крайне легкомысленно (наверное, многие не считают его привязанность к леди Арабелле серьезным чувством), тем не менее он до самого конца хранил воспоминания об этом романе. Утверждаю это потому, что перед самой смертью он попросил похоронить себя рядом с ней. Но его желание не было исполнено.

Воскресным утром я направился в Тауэр на службу в церковь Святого Петра-в-веригах. Поскольку был выходной, в Сити стояла непривычная тишина. Было время прилива, и уровень воды в Темзе заметно поднялся. На Тауэрском мосту, который соединяет южный берег Темзы с Тауэром, не было заметно какого-либо автотранспорта. Сверкая на солнце ослепительной белизной, он выглядел более чем привлекательно.

Поскольку было еще слишком рано, я присел на скамью, расположенную неподалеку от того места, где находилась плаха Тауэр-Грин. По газону неуклюже прохаживался ворон. Подобно крылышкам жука, его устало опущенные крылья отливали синевой. Он лениво поднимал лапы, а сидевший под деревом на поводке роскошный кот внимательно и нарочито бесстрастно наблюдал за передвижениями ворона. Несколько неестественно опрятного вида детишек репетировали воскресные церковные песнопения. Вокруг прохаживались туристы, имеющие разрешение на посещение Тауэрской церкви. Поодаль возвышалось черно-белое здание в стиле эпохи Тюдоров. Кингс-хаус — резиденция коменданта Тауэра. Много лет назад ныне покойный прежний комендант жаловался мне, что не может держать в своем доме слуг, поскольку все двери открываются и закрываются весьма необычным способом, а по ночам раздаются странные звуки. Нынешний комендант пока не обнаружил в доме ничего сверхъестественного; мне показалось, что он скорее этим разочарован, нежели обрадован. Говорят, что в той комнате, где сейчас его гардеробная, Анна Болейн провела ночь перед казнью.

Должен сказать, что в столь насыщенном человеческими трагедиями месте, как Тауэр, истории о привидениях звучат как-то неубедительно. Обычно привидений наблюдают лишь слабонервные часовые, заступившие на пост в безлунную ночь. И только немногие из этих привидений достойны того, чтобы о них рассказывали при свете дня. Исключением, пожалуй, является тот призрак, у которого один часовой осмелился спросить пароль. Во время дачи показаний военному трибуналу этот солдат даже описал наружность призрака. Намного более странным, нежели все истории о встречах с привидениями, представляется инцидент, описанный сэром Уильямом Барретом в книге «На пороге невидимого». Это случилось в июне 1889 года, во время одного из спиритуалистических сеансов. Пользовавшийся планшетом медиум обнаружил, что на его инструменте появилась надпись, сделанная перевернутыми буквами. Имя: «Джон Гэрвуд». Затем появилось целое предложение: «В Рождество исполнится сорок четыре года с тех пор, как я себя убил». Когда был задан вопрос, не служил ли он в армии, «Джон Гэрвуд» ответил: «Да, но моим оружием было перо, а не меч». На вопрос, где и когда он был ранен, «Гэрвуд» ответил: «На Иберийском полуострове. В голову. Я был ранен в 1810 году».

Ни медиум, ни другие присутствовавшие на сеансе люди никогда не слышали о Джоне Гэрвуде, но благодаря «Ежегодному справочнику» за 1845 год (год самоубийства «Гэрвуда») выяснилось, что полковник Джон Гэрвуд был заместителем коменданта Тауэра и получил ранение в голову во время штурма Сьюдад-Родриго. Работа по редактированию донесений Веллингтона повредила его рассудок, и он покончил с собой в Рождество 1845 года. Если медиум действительно ничего не знал о Гэрвуде, то эту историю с полным основанием можно считать подлинной историей тауэрского привидения. Имя Джона Гэрвуда увековечено в поминальных списках церкви, но никаких упоминаний о самоубийстве в них, естественно, не найти.

Тем временем зазвонил церковный колокол. Двери дома на Тауэр-Грин распахнулись, и из них вышел тюремщик в тщательно отглаженном костюме из голубой саржи. В сопровождении своих жен и родственников несколько стражников пересекли Тауэр-Грин. В цивильном платье они выглядели довольно странно. Со стороны казалось, что они идут на службу в деревенскую церковь.

Собралась паства — примерно пятьдесят прихожан: стражники со своим домочадцами, несколько офицеров гарнизона с женами и некоторое число посторонних. Вскоре появился церковный хор. Мальчики-хористы были одеты в алые сутаны. Их сияющие радостью лица выделялись на фоне накрахмаленных белоснежных воротников. Началась служба, и в промежутках между песнопениями отчетливо слышалось карканье находившихся снаружи воронов. Впрочем, большинство прихожан настолько привыкло к этим звукам, что их, похоже, никто не замечал. Мне же это карканье напоминало о том, что мы находимся в Тауэре, а не в маленькой приходской церкви в сельской местности.

К сожалению, я отвлекался от литургии, постоянно размышляя о тех, чей прах толстым слоем лежит под мозаичным полом церкви Святого Петра-в-веригах. Этот храм посвящен самому безупречному из всех апостолов — скованному цепями святому Петру. Здесь, в этом мрачном месте, первый из апостолов, испытавший на себе, каково быть закованным и приговоренным к смерти узником, раскрывает свои объятия, дабы принять души таких же, как он сам, узников, оковы которых разрубил топор палача. Это своего рода малое Вестминстерское аббатство, здесь покоятся останки тех несчастных, от которых отвернулась судьба. Это кладбище при Тауэр-Хилл и приходская церковь при эшафоте, на котором приговоренные подвергались жестокой казни. Под ее мозаичным полом лежат останки сэра Томаса Мора, лорда Рочфорда, Анны Болейн, Томаса Кромвеля, Екатерины Говард, леди Рочфорд, лорда Томаса Сеймура Садли, Эдварда Сеймура — герцога Сомерсета, лорда Гилдфорда Дадли, леди Джейн Грей, Томаса Говарда — герцога Норфолка, Роберта Деверо — графа Эссекса, сэра Томаса Овербери, Джеймса — герцога Монмута, шотландских лордов, казненных в 1745 году, и многих других.

В свое время некоторые из тех, чей прах лежит в этой церкви, были столь же уважаемыми и знатными людьми, как и те, кто с пышными церемониями и под звуки государственного гимна упокоился в церкви Вестминстерского аббатства. Но сюда их приносили обезглавленными, зачастую под покровом ночи. Тюремщики старались как можно быстрее скрыть их тела от любопытных взглядов, а те, кто смел их оплакивать, делали это втайне. Маколей абсолютно прав, называя эту церковь самым печальным местом на свете.

[6] Adventure (англ.) — авантюра, приключение. — Примеч. ред.