Кремль 2222. Юго-Восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ешкин медь, вот ляпнул же и сам напужался. Сижу, потею и боюсь, встанет, ведь и уйдет. А уйдет, все тогда, поминай как звали. Хрен ее на Пасеке отыщешь, там дебри такие, без портов останешься.

Но она не ушла. Косо так глянула, ага, ресницами помахала:

— Меня замуж за Фоку выдать хотят. Жена первая у него старая уже, родить больше не может…

Сказала так, спокойно вроде, вроде как про ерунду какую говорим. Мне аж кричать захотелось.

— Какой такой Фока? — говорю. — Как это… первая жена? А ты чо, второй женой пойдешь, ты сама согласная?

— Ой, а кто меня спрашивал-то? Фока — хозяин крепкий, два десятка ульев держит, скотину всякую. Откажусь — другую возьмет. Руки никто ломать мне не будет. Только другие уж не позовут. Баба не должна упрямой быть, так у нас положено.

— Слушай. У нас в том году две девки за пасечников пошли, и никто их во вторые жены не записывал.

— Так то южные пасечники, я ж те говорила. Наши мужики по две жены стали брать, после того как с нео лес делили, вот так. Мы еще с тобой не родились, когда лесничие с обезьянами на Пасеке воевали. Ой, много тогда парней-то сгинуло, вот и стали по две жены брать. А то бабы пустыми так и старились, вот так.

Я представил, что у меня две жены. Дык, если честно, я и одну представить особо не мог, но тут натужился весь. Вышло плохо. Одна жена вроде на Иголку похожая, ладная да умная. А вторая… вторая кривая да в чиреях вся, хромая та Варварка с Автобазы, не к ночи ее помянул. И чо мне, ешкин медь, с ими двумя делать, чтоб они рожи другу дружке не порвали? А Иголка ведь с Пасеки, пустит пчел серых, это твари такие, насмерть бьют…

— Ты чего хмурый? — Иголка пнула меня в бок. — Ой, а твердый како-ой, я чуть руку об тебя не сломала.

— Я не хмурый, — говорю, — просто я сурьезный и это… телигентовый.

— А что такое «телигентовый»?

— Ну… это когда… — Тут я крепко задумался. Слово-то шибко мудреное, мне его Любаха утром наскоро объяснила, чтоб я слишком тупым не казался. Ясное дело, что про телегу речь, а дальше… забыл.

— Телигентовый, — говорю, — это вот представь. Ежели, к примеру, девки на телеге едут, а телега, к примеру, в грязи застряла… а глубины там мужику по самые я… ну то есть вот посюда.

— По яйца, что ли? — переспросила Иголка. — Ой, так и говори.

— Ну я и говорю… Другие парни мимо пройдут себе, еще и посмеются. А ежели кто телигентовый, тот девкам поможет, на сухую землю перетащит.

— Ой-ой, это как же он им поможет, хочу я знать? — Иголка сплюнула грушу, уперла руки в боки. — Стало быть, это такой вот добрый парень, что, пока всех баб за жопы не перещупает, так и не уйдет? Лично мне вот такого не надо, вот так.

Ух, ну и девка, у меня аж в носу пересохло. С такой точно ничего не страшно, но попробуй ей поперек встать. Живо по башке или промеж ног схлопочешь, ешкин медь. Но чем больше я ее слушал, дикую такую, тем больше она мне нравилась, чо-ли. Не, я вовсе не влюбился, хотя Голова мне моргал противно так и женихом обзывался. Я на Голову вовсе не обиделся. А чо обижаться, я ж не совсем дурной, видно же — Иголка ему тоже жуть как глянулась. Потому рыжий ее вечно обзывал и смеялся, он иначе не может. Когда ему кто-то по душе, еще больше человека изводит. Вот меня, к примеру. Ну чо, меня пусть дразнит, не жалко, друг же мой лучший…

— А какого ж тебе надо? — спросил я ее, вроде как без особых антиресов.

— Ой-ой, тебе рассказать забыла! — А сама глазьями синими так и летает, так и летает. — Уж такой, что девок с телег сымать будет, мне точно не нужен. И красавца мне не надо. Мне надо…

Я ухи навострил, ага, но дослушать не успел. Откуда ни возьмись, пасечники явились. Четверо старых и двое молодых. Молодые в волчьих шкурах, здоровые такие. А старики — все с ульями на загривках. У самого бородатого улей самый большой, я такого и не видал прежде, тяжелый небось. Улей серый, вроде как седой, в паутине мазанный, вроде каменюки длинной. И пчелы в нем тоже длинные, раза в два длиньше обычных. Ну чо, пчелам-то хорошо, от человека греются. А еще говорят, со спинных ульев мед самый крепкий выходит.

— Ой, папка мой, — пискнула Иголка. И быстро-быстро добавила: — Славка, коли в другой базар не отпустят, приходи к колодцам…

Лесничий вблизях не такой уж старый оказался. И ниже меня на голову, ага. Брови только торчком, да из носа толстого волосья торчат, да горб серый бугристый на спине висит… а так, ниче такого колдовского в нем нет. Хотя наши бабы на Факеле вечно про колдовство толкуют.

— Эта вот, здорово, факельщик, — хмуро сказал носатый. — Это что, тебя, выходит, благодарить я за дочку должен?

— Здравствуй, лесничий. Благодарить ни к чему, соседи мы.

— Твердислав тебе имя? — Лесничий глядел такими же синими глазьями, как Иголка. — А меня эта вот, Архип зовут, запомни. Если нужда какая, найдешь. Долг за мной.

— Нет у меня нужды.

— А не врешь, факельщик?

Ух, ешкин медь, видать, у них это семейное, что ли. Как глянет глязьями, как спросит строго — не вывернешься!

Теперь ясно стало, в кого Иголка такая… колючая, ага. А сама рядом молчком, пыхтит все громче, ногой пристукивает.