Кремль 2222. Юго-Восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дык оно, конечно, трудно сказать, что было сразу, а что потом переделали. Скажем, там где сейчас кубатор цыплячий, там прежде дизи-фекцию делали, резиновые защитки там висели и с душей друга дружку пенной поливали. Там картинки на кафеле до сих пор не стерлись, ага. А там, где пороховой склад, прежде прачечная была, ага.

Если от старого бункера карты засекречены, то карты нового — на каждом углу. Правда, бумага под стеклом от времени волдырями пошла, потемнела, но в школе и в зале, где Совет инженеров проводят, там красивые новые карты висят. Ясное дело, на новом плане тоже не все, чтобы гости жадные не разведали. А то вон маркитантов только подпусти, аж глазья разгораются!

Со старым бункером все сложнее. Он вроде как еще больше, но строили его не для людей, а как хранилище, что ли. Ниже второго минусового я ни разу не спускался. Только с патрульной роты мужики туда ходят и берегини, эти, ешкин медь, мать родную пристрелят. Над старым бункером — бомбовое убежище, там у нас сейчас мастерские. Зато ниже убежища — склады идут и нефтяные баки, там по кругу рельсы и тележки по рельсам ходят с пожарными насосами. А еще ниже, говорят, ликтростанция и моторы, только не запустить пока. А там, где нефть в подземных баках, там только берегини сторожат. К нефти и нижним ярусам пропуска только у начальников цехов. Так давно постановили, еще моего отца на свете не было…

Я только спать собирался. Из роты отпустили, оружие почистил, своих проверил. Ну чо, спустился в жилой этаж, у нас целых три комнаты своих. Это потому, что дьякону отдельная комната положена, там трубы выведены, чтоб с цехами говорить, а недавно механики телефон починили, так теперь батя запросто может с Автобазой и с Химиками лялякать. Но в ту комнату даже нам с маманей ходу нет, заперто.

Покормил Бурого. Любахи еще тоже не было, небось с Лехой в огородах женихалась. А чо, парень неплохой, пусть женятся, коли нравятся друг дружке. Сперва я Лехе хотел нос в щеки вбить, когда он сестре подарки стал носить… а потом раздумал. Дык чо, кровь у него чужая, мать его с Асфальта девкой взяли, дед по отцу — из пришлых, но здоровый был, не мут, его пасечники нарочно проверяли. Так чо, пусть себе обжимаются, может, толк будет, племяшек на закорках покатаю!

И только мы с Бурым спать заладились, как по рельсе застучат! Пес надо мной подскочил, аж в потолок воткнулся. Я одной рукой штаны держу, в другой — меч и прочее железо за собой тащу, в коридор выкатился. Все бегут куда-то, плошки по углам моргают, вестовой по дверям колотит.

— Вставайте, тревога, детей выводите!

— Сервы напали! Пауки в старом бункере!

— Мужикам всем к своим расчетам!

Ну чо, побежал я. По рельсе все лупили, а после и колокол заговорил. Навстречу бабы толпой, хором детишек сонных поволокли, прямо рекой текут. Не прорваться, не буду ж я, ешкин медь, своих топтать!

— Десятник, дуй сюда! Приказ ротного — бери своих, получай огнеметы, занимай нижние коридоры к новому бункеру!

Вестовой мне жетон дьякона показал, сам взмыленный, щеки расцарапаны, дальше побег. Ну чо, скатился я по поручням к оружейке, там уже наши собирались. Ротный решетку отпер, мы две телеги с баллонами выкатили. Смотрим — из компрессорного нам пацаны еще баллоны по рельсам катят, зарядили, ага.

— Ротный, дай нам картечницу! — Я сам удивился, зачем прошу. Ну, то есть понятно, зачем, чтоб стрелять, да только уж больно она неудобная штуковина. Такая же, как пищаль, что наверху на башнях стоят, с упором, да только калиброй крупнее будет, и ствола оба покороче. Взвалил я ее на плечо, чтоб своих не мучить, ага. Тяжелая, сволочь, ешкин медь!

— Факелы не жечь, все слыхали? Только закрытые фонари!

— Федор, что случилось-то? — на бегу спросил я.

— Подкопались, гады! Хорошо, хоть псы патрульные их почуяли!

— Да как они подкопаться могли? Тут же всюду три метра бетона!

— Откуда нам знать, что за стены у старого бункера? Может, там трещины?

Женщин по пути больше не попадалось. Мы откатили ворота над водохранилищем, побежали в темноте по мосткам. Вот он, мост, переход к старому бункеру. Здесь шаги гулко, так и громыхают, и холодно тут очень, пар изо рта валит. Где-то высоко — свет мелькает, лопасти вентиляторов лениво так кружат. Я вспомнил рассказы бати — такое уже было, об этом написано в журнале дьякона. Обезьяны дважды пытались пробраться через сливные шахты и по вентиляции. Ясное дело, купол прогрызть не могли. Ну чо, их оба раза отбили, но погибло много наших. Потом раз муты лезли, отец рассказывал — по весне гон был сильный. Братки Шепелявого тогда половину своей банды положили и больше на Факел не суются. Это было еще до постройки клепаной стены, тогда наружу ходили в защитках.

В другой раз на Факел приперся био, разломал один из люков — он чуял людей по теплу, из вентиляции-то тепло идет. Потом отошел и стрельнул, у него оставалась последняя ракета. Ракетой разворотило тамбур, засыпало коридор, пожар начался, но внутрь робот пролезть все равно не мог. Потом того био в гнойник заманили, ага, добегался.

Но чтоб сервы научились подкопы рыть, про такое никто не слыхал!

— Слышь чо, ротный, много их?

— Я откуда знаю? — озлился Федор. — Двоих берегини точно видели. Девки успели двери к складам перекрыть и позвонили с докладом…

Где-то наверху завыло, заскрипело противно. Ага, значит, дьякон приказал включить вентиляторы. Принудительно, значит, воздух менять чтобы. Ну ясное дело, внизу столько факелов разом зажгли, вони-то будет!

— Первая десятка — держим коридор «А»! Вторая десятка — коридор «Б»…

Махнул я своим, погнали еще ниже по ржавым трапам. Тут навстречу рожи чумазые — это патрульные наши, подземный дозор.

— Чо там, мужики? Нас в усиление прислали!

У мужиков глазья круглые, руки трясутся, ага. Это ж не те кабаны, что Факел дозором обходят. Внизу-то батя самых хилых ставит, старых да болезных. Я оглядел пустой коридор. Видно было хреново, под потолком жидкие фитильки трепыхались. Впереди поперек коридора блестела стальная заслонка, по ржавчине тянулись свежие царапины, точно котище когти точил. Давненько, значит, эту заслонку не роняли!

— Серв, паучище, шов в кольцевом коридоре проломил! — У младшего патрульного голосок срывался.

— Не проломил! — поправил старший. — Клешней, как ножницей, сталь порезал. Еле отскочить успели. Берегинь убил.