— Эй! — вскричал Генри, отбивая лихую чечетку перед входной дверью. Шляпу он, в совершенно не свойственной ему манере, ловко швырнул в направлении вешалки. — Угадайте, кто пришел? Кормилец — вот кто!
В пролете кухонной двери появилась Эллен и улыбнулась ему вялой улыбкой.
— Здравствуй.
— Вот молодец, — поприветствовал жену Генри. — У меня для тебя отличные новости. Сегодня великий день! Я больше не работаю! Красота! Они готовы взять меня обратно, когда я только захочу, да вряд ли они такого счастья дождутся.
— Угу, — буркнула Эллен.
— На Бога надейся, а сам не плошай, — сказал Генри. — Перед тобой человек, свободный, как ветер.
— Ага, — хмыкнула Эллен.
Слева и справа от нее появились Пол и Сюзан и безрадостно уставились на отца.
— В чем дело? — спросил Генри. — Я куда пришел — в похоронное бюро?
— Мама его похоронила, папа, — хрипло объявил Пол. — Похоронила Конфидо.
— Правда похоронила, — добавила Сюзан, сама себе удивляясь. — Под гортензией.
— Генри, я не могла поступить иначе, — сказала Эллен в отчаянии, обнимая мужа обеими руками. — Либо он — либо мы.
Генри оттолкнул ее.
— Похоронила, — пробормотал он, покачивая головой. — Похоронила? Если не нравится — можно просто выключить.
Он медленно прошел через дом на задний дворик, домочадцы наблюдали за ним в оцепенении. Никого ни о чем не спрашивая, Генри направился прямо к могиле под кустами.
Он раскопал могилку, извлек на поверхность Конфидо, носовым платком стер с него грязь и сунул наушник в ухо — вскинул голову и стал слушать.
— Все нормально, все хорошо, — сказал он негромко. Потом повернулся к Эллен: — Что такое на тебя нашло?
— Что он сказал? — спросила Эллен. — Что он тебе сказал, Генри?
Он вздохнул, весь вид его говорил о жуткой усталости.
— Сказал, что если на нем не наживемся мы, потом это сделает кто-нибудь другой.
— Пусть наживаются, — согласилась Эллен.
— Но почему? — Генри с вызовом посмотрел на нее, однако его решимость быстро растворилась, и он отвел глаза в сторону.
— Если ты говорил с Конфидо, сам знаешь почему, — сказала Эллен. — Ведь знаешь?
Генри опустил глаза.
— А ведь как это можно продать! — пробормотал он. — Господи, как это можно продать!
— Генри, это прямая телефонная связь с худшим, что в нас есть, — сказала Эллен и разрыдалась. — Такую штуку нельзя давать никому, Генри, никому! Этот голосок и так звучит достаточно громко.
Над двором нависла осенняя тишина, приглушенная преющими листьями… ее нарушал только легкий шелест — это Генри что-то насвистывал сквозь зубы.
— Да, — сказал он наконец. — Знаю.
Он вынул Конфидо из уха и снова аккуратно положил в могилку. Пнул ногой землю, засыпая покойника.
— Что он сказал напоследок, папа? — спросил Пол. Генри печально ухмыльнулся.