Штурман с облегчением кивнул, не в силах найти слова. Хоуп рассмеялся нервным, коротким смешком.
— Но дьяволу придется подождать нас еще немного, а, Блэкмор?
«Креолку» медленно сносило назад.
— Обрезать канат, мистер Дево, — распорядился Хоуп, — и разыщите того, кто отдал якорь.
— Я бы предложил выбрать его, сэр…
— Проклятье, режьте канат, я намерен взять то судно раньше, чем вести о нашем прибытии расползутся по всему побережью.
Дево пожал плечами и отправился на нос.
— Мы уже вошли в мелкие воды, — сказал Хоуп, повернувшись к штурману.
— Да, сэр, — ответил пришедший в себя Блэкмор.
— Ставим паруса, нам сначала надо прикончить этого мятежника.
Но «Креолка» оказалась расторопнее. Она находилась под ветром и вскоре дала ход. Через пятнадцать минут за ней последовал и «Циклоп», отставая от приватира на две и три четверти мили.
Именно такой оставалась диспозиция на момент, когда село солнце.
Внизу, в кокпите, негр начищал башмаки Дринкуотера. Тот просто не видел возможности отделаться от прицепившегося к нему чернокожего, а в царившей после битвы суете никто не обращал внимания на такое пополнение в экипаже «Циклопа».
— Как тебя зовут? — спросил мичман, с интересом разглядывая причудливые черты негра.
— Моя звать Ахиллес, масса, и моя ваш слуга…
— Мой слуга? — изумился Дринкуотер.
— Да, масса! Вы спасать моя жизнь. Ахиллес ваш лучший друг.
Глава четырнадцатая. «Искусные планы мышей и людей…»[13]
Март 1781 г.
Наступивший рассвет застал «Циклопа» в полном одиночестве насколько можно было обозреть горизонт. «Креолка» улизнула, и капитана Хоупа душила ярость при мысли, что его прибытие к побережью станет теперь всеобщим достоянием. Но ему не оставалось иного выбора как только без промедления исполнить полученные приказы. Он с нетерпением ожидал, когда штурман закончит полуденные измерения. Закончив расчеты, Блэкмор доложил:
— Тридцать четыре градуса двенадцать минут северной широты, сэр. Это значит, — он бросил взгляд на доску, — что мы находимся в сорока трех милях к северу от места прибытия, хотя нам еще надо обогнуть мели Фрайнг-Пэн.
— Отлично, — кивнул Хоуп. — Сделайте необходимые приготовления, и будьте любезны зайти ко мне вместе с первым лейтенантом. Да, мистер Блэкмор, пусть молодой Дринкуотер принесет карты ко мне в каюту.
Когда пришли штурман и Дево, Хоуп любезным жестом пригласил их сесть. Дринкуотер расстелил на столе карты.
— Хм-м, мистер Дринкуотер, — начал Хоуп. — Первый лейтенант доложил мне, что это вы отдали становой якорь во время схватки с «Креолкой»?
— Э… да, сэр. Мне помогал фор-марсовый Тригембо, но я один несу полную ответственность за потерю якоря…
— Именно так…
— Если позволите заметить, сэр, — вмешался Дево, — возможно, именно это спасло корабль.
Хоуп строго посмотрел на него. В голосе Дево чувствовалась нотка упрека. Но у Хоупа не было сил злиться. Он обменялся взглядами с Блэкмором. Старый штурман едва заметно пожал плечами. Хоуп усмехнулся про себя: старикам многие вещи видятся совсем иначе…
— Именно так, мистер Дево. Мистер Дринкуотер, я хочу поблагодарить вас за проявленную инициативу. Похоже, вы в избытке наделены этим качеством. Я в долгу перед вами, и если вдруг забуду об этом, полагаю, мистер Дево не преминет напомнить мне. Пока же я буду рад видеть вас, мистера Крэнстона, а также лейтенанта Вилера, мистера Дево, и вас, штурман, у себя за обедом. Кто будет на вахте, мистер Дево?
— Лейтенант Скелтон, сэр.
— Прекрасно, значит, пригласим еще Кина, ну и конечно, никакой обед на борту «Циклопа» не может считаться полным без застольного оратора в лице нашего хирурга. Проследите за этим… А теперь, мистер Дринкуотер, обратимся к картам…
[13] Строка из стихотворения Р. Бернса «К полевой мыши».