Самостоятельные люди. Исландский колокол: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очень характерно изменение его отношения к Аусте Соуллилье. После того, как он ночью выгнал ее из дома, он даже сыновьям своим, очень любившим старшую сестру, не позволил поминать ее имя. Лакснесс не говорит ничего о том, что происходит в душе Бьяртура, он лишь рассказывает, как Бьяртур, когда Гвендур направляется в город, просит сына передать Аусте привет и сочиненное им стихотворение об «одиноком и голом утесе», который стоит в безрадостной стране, где даже «цветок единственный опал».

Рушится и мечта Бьяртура о самостоятельности. То благополучие, которого он достиг такой дорогой ценой, оказывается иллюзорным. Его Летняя обитель продается за долги, и Бьяртур, уже старый, измученный жизнью, пожертвовавший своими близкими во имя своей фанатической мечты, покидает эти места таким же нищим, каким он пришел сюда двадцать лет назад.

Многозначительны те страницы романа, где рассказывается о встрече Бьяртура в городе с рабочими-забастовщиками. Он узнает от них о том, что в России рабочие и крестьяне «взяли все то, что капитализм украл у них, и создали новое общество, где никто не может наживаться на труде другого». Бьяртуру трудно понять этих людей, но, быть может, все же они правы? И он оставляет с рабочими своего сына: «Ему тоже будет хорошо среди них. Разве они не стоят того, чтобы стать владельцами своей страны и управлять ею?».

По это путь других людей, возможно, и Гвендура, но не Бьяртура. Его история закончена, закончена «сага о человеке, который в течение всей своей жизни, днем и ночью, засевал поле своего врага». Как и древние предания, эта сага заканчивается трагически, но, в отличие от судеб героев этих преданий, в жизни Бьяртура роковую роль сыграло не предопределение, а вполне конкретные социальные условия. «Бедный крестьянин, — писал Лакснесс в одной из статей, — никогда, во веки веков не выбьется из нужды. Он будет жить в нищете, пока человек человеку не защитник, а злейший враг».

Через восемь лет после завершения «Самостоятельных людей», в 1943 году, Лакснесс выпускает роман «Исландский колокол». За ним последовали «Златокудрая дева» (1944) и «Пожар в Копенгагене» (1946). Эти книги образовали трилогию «Исландский колокол». Ее замысел складывался у писателя уже давно, еще до «Самостоятельных людей» и даже до «Салки Валки». Он собирал старые документы, думал над проблемами и образами будущей эпопеи, об исторических судьбах исландского народа. Однако к активной работе над книгой он долго не приступал, так как он, по его же словам, опасался необъятности проблемы, ее особой ответственности.

То, что «Исландский колокол» был создан именно в первой половине 40-х годов, было обусловлено событиями того времени. В те годы резко активизировалось движение исландского народа за полное отделение от Дании. Как известно, датчане на протяжении многих веков были полновластными хозяевами острова, и, хотя в 1918 году была провозглашена самостоятельность Исландии, она оставалась связанной с датским королевством личной унией, так что о подлинном суверенитете страны говорить было еще невозможно. Вековая мечта исландцев сбылась лишь в 1944 году, когда после проведенного в стране референдума уния с Данией была расторгнута. Однако дело осложнялось тем, что с 1940 года в Исландии размещались иностранные войска, сначала английские, затем американские, и их присутствие было тяжким бременем для небольшого народа. Вмешательство Соединенных Штатов во внутренние дела Исландии, распространение низкопробной «индустрии развлечений» стали факторами, оказывающими самое пагубное воздействие на жизнь страны, на ее самобытную культуру.

Так что совершенно естественно, что вопросы государственной самостоятельности, национального достоинства, исторических и культурных ценностей были для того времени крайне актуальными в Исландии. Лакснесс, принимавший самое активное участие в движении за независимость страны, за сохранение ее культурного наследия, рассматривал создание книги о судьбе народа, его борьбе, его подвиге как свой писательский долг. Он, подобно многим крупным писателям других стран, обращается в сложный, переломный для своей страны момент к ее историческому прошлому, создает настоящую сагу о страдании и подвиге родного народа.

На идейное содержание книги, ее образы и ситуации явственное влияние оказали те события, которые переживала Исландия в 40-х годах. И то, что третья книга трилогии, «Пожар в Копенгагене», во многом носит совершенно иной характер по сравнению с двумя первыми, объясняется сложностью и противоречивостью этих событий, тем воздействием, которое они оказали на Лакснесса. Но об этом несколько позже.

Время действия в «Исландском колоколе» — XVII–XVIII века. Это был период тяжелейших испытаний в истории исландского народа, когда гнет датского владычества был особенно невыносимым, когда действия чужеземных властителей ставили под угрозу самое существование исландцев как нации. И то, что, несмотря на самые трудные испытания, порабощенный народ сохранил веру в свободу, высокое чувство национального достоинства, сберег свое замечательное культурное наследие, было подлинным подвигом исландского народа.

В трилогии Лакснесс рассказывает о многих подлинных событиях тех далеких лет. Судебное дело Йоуна Хреггвидссона, которое лежит в основе сюжетной линии, — это действительный исторический факт. Большинство главных персонажей «Исландского колокола» имели свои реальные прообразы. Но писатель весьма свободно обращается с событиями и историческими лицами — он меняет время тех или иных событий, сталкивает людей, которые на самом деле и не могли даже встречаться, и т. д. Лакснесс, как он сам об этом говорил, вовсе не ставил своей задачей создать последовательное, строго соответствующее фактам повествование об определенном историческом периоде и его героях. Он видел свою цель в том, чтобы воспроизвести главное содержание той эпохи, к которой он обратился, рассказать о том, каким был исландский народ в те времена, раскрыть величие его духа.

В «Исландском колоколе», как и в «Самостоятельных людях» — и даже с еще большей очевидностью, — прослеживается воздействие национальной литературной традиции. Здесь еще более последовательно, чем в «Самостоятельных людях», выдержана внешняя объективность, бесстрастность повествования. Только описание событий, воспроизведение речи действующих лиц и ничего больше — никаких авторских отступлений, картин внутренних переживаний героев, оценок и комментариев. Как отмечал один из исследователей творчества Лакснесса, писатель, «подобно авторам саг, делает вид, что не говорит ничего, что не могло бы быть подтверждено свидетелями». Сам Лакснесс по этому поводу говорил, что в «Исландском колоколе», как и в сагах, «мысли и чувства передаются в речи и воспроизводятся в физической реакции: действие не происходит в тайниках души». И с помощью «физической реакции» Лакснесс действительно мастерски проникает в «тайники души» героев, передает их мысли и чувства.

В центре повествования находится крестьянин Йоун Хреггвидссон, с историей которого связаны и истории других основных персонажей книги: Арнаса Арнэуса и Снайфридур, Солнца Исландии. Это настоящий сын своего народа, истинный исландец. В нем совершенно неистребимо чувство национального и личного достоинства. Не случайно Йоун к месту и не к месту поминает героев старых преданий, причем говорит он о них как о реальных лицах, которых он считает своими прямыми предками.

Но Йоун — отнюдь не праведник, не идеальный герой без единого пятнышка. Он — вспомним опять слова Лакснесса о героях саг — совершает такие поступки, которые могут вызвать только осуждение. Ему ничего не стоит при случае что-нибудь украсть, он, не задумываясь, лжет, если находит ложь выгодной, жестоко и презрительно обращается со своими домашними. Такое «снижение» образа героя носит вполне очевидный характер. Тем самым автор дает понять, что Йоун — это самый заурядный человек, ничуть не отличающийся какими-то особенными достоинствами от других терпящих нужду исландцев. Но как раз прозаичность, подчеркнутая заурядность и придают образу Хреггвидссона обобщенно-героический характер. Несмотря на все свои пороки, низменные черты, этот простой человек проносит через испытания чувство собственного достоинства, веру в себя и свой народ.

Йоун, на чью долю выпало столько физических мук и духовных унижений, считает себя независимым человеком, хозяином своей судьбы. Он, считающий себя потомком таких древних героев, как Харальд Боезуб и Гуннар из Хлидаренди, не рассчитывает на благодеяния богатых и власть имущих. Он смотрит на них как на извечных врагов простого человека, и, несмотря на всю приниженность своего положения, он не только не боится их, но, наоборот, презирает: «То, чего человек не найдет у себя, он не найдет нигде. Мне плевать на великих мира сего, если они судят неправедно, и мне тем более плевать на них, если они судят праведно, ибо это значит, что они трусят». Глубокой убежденностью в своих силах проникнуты слова Йоуна: «Я не верю ни в какую справедливость, кроме той, которую творю я сам».

Вера в себя, внутренняя сила духа не покидают Йоуна в самые тяжелые минуты. Он безмятежно спит в ночь накануне того дня, когда его должны были казнить. Когда к нему в дом являются стражники, чтобы доставить его на суд, он сию же минуту садится на лошадь, не потратив и секунды на сборы или на прощание с домашними. Он спокойно отправляется в путь, хотя знает, что его вновь будут судить по обвинению в убийстве и что ему опять грозит смерть от руки палача. Точно так же уверенно, без всяких колебаний, он направляется в далекую Данию через страны, о которых он никогда и слыхом не слыхал. Он просто уверен в том, что ему, исландцу, все по силам, что он сможет все вынести, и поэтому он ничего не боится. Йоун не совершает никаких героических поступков, он лишь ведет борьбу за сохранение собственной жизни, но эта борьба превращается в книге Лакснесса в символ той тяжелой и неравной борьбы, которую исландский народ вел за свое существование как нации.

Мы сталкиваемся в книге и с другими простыми исландцами, братьями Йоуна по духу. Это бродяги, нищие, бедные крестьяне, каждому из которых в «Исландском колоколе» отведено всего лишь несколько строк: это или короткие реплики этих людей, или одна-две фразы, сказанные о них автором. Но эти характеристики с помощью «физической реакции» настолько емки, что читатель узнает главное об этих людях. Это главное заключается в том, что все они, подобно Йоуну Хреггвидссону, в любой обстановке остаются людьми, остаются истыми исландцами, сохраняющими чувство национальной гордости, национального достоинства, веру в свои силы. Так, один из толпы осужденных, слепой нищий, говорит: «Мы с вами чернь, ничтожнейшие существа на земле. Будем молиться о ниспослании счастья каждому могущественному человеку, который хочет заступиться за нас, беззащитных. Но правосудия не будет до тех пор, пока мы не станем людьми». Сколько внутренней силы в словах крестьянина, не пожелавшего уступить приказу королевского чиновника и приговоренного за это к порке: «Исландский народ будет жить вечно, если только перестанет уступать… Если бы я уступил хотя бы только один-единственный раз, если бы все всегда и всюду уступали, уступали купцу и фугту, призракам и дьяволу, чуме и оспе, королю и палачу — где бы тогда нашлось прибежище для исландского народа? Даже ад был бы слишком хорош для него».

Раскрывая судьбу крестьянина Йоуна Хреггвидссона, Лакснесс одновременно рассказывает и о судьбах других героев книги. Это люди совсем другого круга, другого образа жизни: Арнас Арнэус, блестящий ученый, приближенный датского короля, и Снайфридур, прозванная Солнцем Исландии, — дочь верховного судьи Исландии. Понятно, что они думают иначе, чем Хреггвидссон, что у них другие проблемы, и пропасть, отделяющая их от него, очень глубока. Но тем не менее и Арнас и Снайфридур — настоящие исландцы, и их личные судьбы, устремления неотделимы от судеб их родины.

Если Йоун Хреггвидссон — воплощение жизненных сил исландского народа, его вечности и неистребимости, то деятельность Арнаса как бы символизирует вечность национального духовного начала, величие исландской культурной традиции. Цель своей жизни он видит в собирании и сохранении текстов древних саг, несколько веков назад записанных на коже. Он не жалеет для этого ничего — ни денег, ни времени, ни своего личного счастья. Его фанатизм может выглядеть каким-то чудачеством, прихотью богатого человека, и может показаться странным то, что именно его Лакснесс сделал одним из главных персонажей исторического повествования о судьбах исландского народа.

Нет, деятельность Арнаса Арнэуса была настоящим подвигом, крайне необходимым его народу. Исландия — страна высокой древней культуры, являющейся достоянием всего народа, где чуть ли не каждый второй крестьянин слагает стихи. Сочиняет их и Йоун Хреггвидссон, а столетиями позже стихи писал и Бьяртур Йоунссон. На протяжении веков для исландцев саги о великом прошлом их страны, о подвигах ее героев были неисчерпаемым источником мужества, веры в себя, в будущее своей родины. Сам Лакснесс так писал об этом в одной из своих статей: «На протяжении долгих, мрачных столетий эти повести были единственным, чем владел народ, который стоял на краю гибели, и, переживая больше страданий от нищеты и обособленности, чем, вероятно, любой другой европейский народ, терпеливо ждал часа свободы. Вера в героев, которых не могли заставить отступить ни раны, ни смерть и которые были непобедимы, эта вера в мужество была нашей верой. И в бедствиях времен именно она представляла собой ту жизненную силу, которая побеждала нашу смерть… Поэтому саги стали тем зерном, которое должно было жить, тем ростком в скованной морозом земле, который должен был дать побеги новой национальной весной. Во времена наибольшего унижения саги учили нас, что мы герои, люди, высокие по рождению. Сага была нашей неприступной крепостью, и именно благодаря ей мы стали сегодня независимым народом».

Особые черты исландского национального характера раскрываются в Снайфридур. Ей присущи нежность и мужество, страстность и бескомпромиссность, безудержность чувства и высокое ощущение долга. Это образ одновременно глубоко лирический и подлинно героический. Очень бережно и осторожно раскрывает Лакснесс историю прекрасной любви Снайфридур и Арнаса Арнэуса. Вспыхнувшее в них обоих чувство необыкновенно красиво и поэтично. Она нашла в нем воплощение своих самых прекрасных мечтаний и порывов, навеянных чтением книг. Он видел в ней «одну из тех женщин, ради которых отдавали свои жизни герои, она бессмертна, эта женщина древних саг», и Снайфридур и Арнасу казалось, что их ждет впереди совершенно небывалое счастье.

Но им не суждено обрести это счастье. Как ни велика любовь Арнэуса к Снайфридур, стремление посвятить свою жизнь борьбе за спасение культуры родного народа оказывается все же сильнее. Он сознательно жертвует своим счастьем, своей любовью, чтобы отдать всего себя, всю свою жизнь этому благородному делу. В этой трагедии раскрывается вся глубина патриотизма Арнаса Арнэуса. Раскрываются и новые — гражданские, героические — черты в характере Снайфридур. Полны величия слова, которые она передает в далекий Копенгаген покинувшему ее возлюбленному: «Если только мой повелитель может спасти честь Исландии, пусть даже ценой бесчестья его златокудрой девы, образ его будет неизменно окружен сиянием в ее глазах».

Очень своеобразно решает Лакснесс дальнейшую судьбу героини, создавая ситуации, в которых с наибольшей полнотой раскрывается ее сильный, подлинно исландский характер. Узнав, что такое настоящее счастье, она решительно отвергает все компромиссы с судьбой. Казалось бы, она, дочь верховного судьи, могла бы выйти замуж за знатного, достойного человека и постепенно забыть о своем горе. Но для нее это было бы сделкой с совестью, попранием ее жизненных принципов. И она решительно отказывается от имитации счастья: «Женщине, знавшей замечательного человека, просто хороший человек кажется жалким… Лучше самый последний, чем средний!»

Именно в этих словах, необыкновенно точно передающих главное содержание характера Снайфридур, и следует искать ключ к пониманию ее решения выйти замуж за Магнуса Сигурдссона. Эта созданная писателем ситуация может на первый взгляд показаться надуманной, неестественной. Действительно, желание Снайфридур, Солнца Исландии, нежной, чистой, тонкой, необыкновенно гордой женщины, выйти замуж за грубого, жестокого человека, пьяницу, мота, развратника выглядит необъяснимым, парадоксальным.

Но так кажется только окружающим. Для самой же Снайфридур такой шаг вполне естествен и логичен. Она делает его именно потому, что знает, какие страдания принесет ей этот брак. Жизнь с Магнусом, с «последним», — это полярная противоположность имитации счастья, жизни со «средним». Брак с Магнусом — это вовсе не поражение, не унижение для Снайфридур. Унижением и поражением для нее был бы брак с «просто хорошим человеком», и решение выйти замуж за Магнуса — это, наоборот, ее победа, ее возвышение, ее месть судьбе, символ ее бескомпромиссности, верности своим жизненным принципам.

Лакснесс сближает трагедию своей героини с трагедией всего исландского народа. Именно личное горе Снайфридур способствует тому, что она начинает понимать и большое общенародное горе. Она сознает, что те страдания, на которые ее обрекла судьба, просто ничтожны в сравнении с страданиями родины. Намеренно взяв на себя мученическое бремя, она называет себя счастливой, отвергает сострадание тех, кто называет ее несчастной: «Если есть в Исландии счастливая женщина, то это я. Ибо я тку ковры с изображением героев минувших времен, вышиваю покровы на алтари… и коплю серебро у себя в ларе. К тому же господь сделал меня бесплодной, а это, пожалуй, величайшее счастье, какое только может выпасть на долю исландской женщины».

Трагедии Йоуна Хреггвидссона, Снайфридур, Арнаса Арнэуса — это трагедии тех, кто не сдается. Не сдается исландский народ, не сдаются герои книги, продолжающие — каждый по-своему — свою борьбу. Такой народ, таких людей победить нельзя — этой идеей проникнуты две первые книги лакснессовской трилогии. Напомним, что они были созданы в 1943–1944 годах, то есть в годы подъема движения за национальную независимость и осуществления этой вековой мечты исландского народа. И, несмотря на то, что в них показана вся глубина национальной трагедии, обо эти книги по существу оптимистичны, так как они утверждают непобедимость исландского народа, прославляют его свободолюбие и волю к борьбе.

Однако в третьей книге, «Пожар в Копенгагене», тон повествования, как уже отмечалось выше, значительно изменяется, как изменяется и характер героев. Они во многом теряют то, чем они велики, — свою волю к борьбе, несгибаемую веру в свои силы.

В романе возникает новая тема — тема продажи Исландии иностранной державе. Необыкновенно страстна речь Арнэуса, обращенная к представителю немецкой купеческой компании, которой датский король предложил купить Исландию и которая предложила Арнэусу стать ее наместником в Исландии, то есть полным властителем страны: «Если маленький беззащитный народ при всех своих несчастьях так счастлив, что имеет достаточно сильного врага, то время вступит в союз с этим народом. А если он в нужде своей прибегает к защите тролля, тот проглотит его в мгновение ока… Когда на берегах Исландии вырастут немецкие торговые города и рыбацкие поселки, то много ли пройдет времени, пока там, скажем, появятся также и немецкие крепости, и наемные войска? Какова же будет судьба народа, создавшего славные книги? Исландцы в лучшем случае станут жирными слугами в немецком вассальном государстве. А жирный слуга не может быть великим человеком. Избиваемый же раб — великий человек, ибо в сердце его живет свобода».

Постановка этой темы была обусловлена исторически. В те годы исландские власти, несмотря на массовые протесты общественности, дали согласие на пребывание американских войск в стране и в мирное время. Лакснесс в своей публицистике того времени горячо протестовал против фактической продажи страны, против новой угрозы ее независимости, ее культуре. И тревога Арнаса Арнэуса о последствиях чужеземного владычества прямо перекликается с настроениями общественности в середине 40-х годов, с настроениями самого Лакснесса, который с большой горечью переживал опасные для родины события.

В «Пожаре в Копенгагене» мало что осталось от исторического оптимизма, столь характерного для первых книг трилогии. Иными стали и Йоун, и Арнас, и Снайфридур. Йоун Хреггвидссон уже далеко не тот бесстрашный, хитрый крестьянин, который никогда не терял присутствия духа и смеялся в лицо своим палачам. Теперь это старый, очень усталый человек, который уже ничего не ждет от жизни, ни во что не верит, ни на что не надеется.