Склонившись над спящим Инко-тяном и созерцая его причудливое уродство, Тайга молча присмотрелась, чтобы удостовериться. Он не мог видеть её лица, так как оно было скрыто её спадавшими волосами, но…
«Т-Тайга? Погоди минутку. Что ты пытаешься сделать?»
«Фальшивый припадок. Это же фальшивый припадок. Заставлять нас так волноваться, заставлять нас потратить две тысячи иен на такси — и теперь выясняется, что он прикидывался… Очень смешно. Эй, Рюдзи… Смешно ведь, правда?»
Только вот на лице у неё не было и следа весёлости.
«Фе… Если и дальше собираешься упорствовать, что ты болен, тогда почему бы тебе не сыграть свою роль как следует? Э? Птичка-урод».
И тут Рюдзи увидел.
Инко-тян, который до сих пор был совершенно неподвижным, вдруг дёрнул веком, наверное, от страха… Тайга, должно быть, тоже это заметила.
«…У птиц есть хребет?»
Кажется, Инко-тян собирался притворяться мёртвым до конца. Когда её крайне зловещие слова стихли…
«Что ж, даже если я говорю, что физически с ним всё в порядке, это не обязательно притворный недуг. Возможно, проблема имеет психическую природу. Всё это идёт либо сверху, либо снизу».
Последние слова ветеринара означали, что это уже продолжалось какое-то время. Остановившись, Рюдзи увидел капельки воды — выступившую из клюва Инко-тяна лёгкую испарину.
У птиц бывает испарина от дыхания.
«Инко-тян! Открой же скорее глаза!»
«Рюдзи, назад! Этот мелкий попугай такой оттого, что ты вечно ему потакаешь».
Отчаянный голос хозяина птицы проник сквозь руки Тайги, которыми она напрасно пыталась заглушить ужасный шум, и вдруг:
«Я могу-у-у лета-а-ать!»
«О, взлетел».
…Хотя тут больше подходило слово «прыгнул». В общем, это было таинственное чудо жизни. Уже решив, что попугай мёртв, Рюдзи изумлённо вздрогнул от его крика. Р-раз! Инко подскочил довольно высоко. Ох! Владелец увидел открытые глаза и стал свидетелем фонтана энергии, чуть не бьющей в потолок.
«Ура! И-Инко-тя-а-ан!»
Инко неловко рухнул на койку.
«О, нет!»
Ветеринар поспешно подбежал, едва не раздавив Инко-тяна, и поднял его, чтобы проверить, не покалечился ли попугай.
«Вот болван!..»
Он снова увидел молодое лицо, обращённое к нему. Взгляд Рюдзи по идее должен был выражать осуждение; ветеринар быстро вернулся к обследованию тела Инко-тяна, чтобы проверить ещё раз и наверняка убедиться, что всё в порядке.
«Всё нормально, похоже, никаких особых повреждений нет… Однако… он и правда выглядит уродливо, этот Инко… Где вы только его купили? И такое создание продавалось?.. Инко — что он, вообще, такое?»
Когда он наконец договорил…
«Постойте! Можно, я сделаю фото? Моей дочери бы очень понравилось… Этот случай… Ей всего шесть лет, и она собирает всякие чуднЫе картинки».
«…А для него это не опасно разве?»
Дорогой питомец был выхвачен из рук ветеринара; Рюдзи нежно прижал Инко к груди. Конечно, попугай был довольно невзрачным. Пусть даже это правда, нехорошо так о нём говорить. Но считать его уродливым до неприличия — это уже слишком. Он никогда больше не собирался приносить Инко-тяна к этому ветеринару.
Хорошо оснащённое отделение скорой помощи было частью университетской больницы. Вообще-то, оно к ней примыкало.