Каргрейвз рассмеялся.
— В следующий раз. Твоя натурщица никуда не денется.
Страсть Арта все разгорается, хмыкнул он про себя. Если так пойдет дальше, он даже в ванну не залезет без своей камеры.
Хорошо бы сейчас искупаться, подумал Каргрейвз, вспомнив о ванне. Путешествия в космос имеют свои отрицательные стороны. Запах собственного пота начинал потихоньку досаждать доктору: ведь его тело плотно облегал скафандр.
Росс и Морри с видимым нетерпением дожидались у иллюминатора. Их радиоголоса, до сих пор экранированные стальным корпусом корабля, свободно проникали сквозь кварцевое стекло.
— Как там у вас? — закричал Росс, прижав нос к иллюминатору.
— Кажется, все в порядке, — раздался голос Каргрейвза.
— Нам можно выходить?
— Подождите минутку, я еще не уверен.
— Ну ладно, — разочарованно протянул Росс. Его снедало нетерпение, но дисциплина на корабле соблюдалась свято. Арт скорчил ему рожицу и даже изобразил что-то вроде танца, при каждом прыжке взлетая футов на пять в воздух, точнее — в вакуум. Он парил над грунтом. Его движения, которым нельзя было отказать в известном изяществе, напоминали замедленные съемки или, скорее, балет под водой.
Однако, когда он принялся, прищелкивая каблуками, подпрыгивать все выше, Каргрейвз велел ему успокоиться.
— Стой смирно, космонавт. Нижинского из тебя не получится.
— Нижинский? Кто такой Нижинский?[2] — Неважно. В общем, хотя бы одна нога у тебя должна быть на грунте. Морри! — позвал он. — Выходите оба, ты и Росс.
Морри и Росс не заставили себя долго ждать. Ступив на поверхность Луны, Морри окинул взглядом безжизненную равнину и изрезанные вершины скал вдалеке. На него внезапно накатило предчувствие беды, и в душу закралось какое-то неприятное ощущение.
— Останки мертвого мира, — пробормотал он.
— Ну, — сказал Росс. — Ты идешь?
— Только после вас, сэр.
К ним присоединились доктор и Арт.
— Куда теперь? — спросил Росс.
— Для начала я не хотел бы слишком отделяться от корабля, — заявил Каргрейвз. — Здесь могут оказаться ямы, наполненные пылью и на первый взгляд незаметные. Какое у вас давление в скафандрах?
— Как на корабле.
— Можете уменьшить его вдвое. Этого будет достаточно. Не забывайте, мы дышим чистым кислородом.
— Может, прогуляемся вон до тех холмов? — предложил Морри, показывая на край кратера менее чем в полумиле от корабля. Там светило солнце, и тени от холмов протянулись к ракете, обрываясь в сотне футов от нее. Давайте проделаем хотя бы часть пути. В тени нам будет лучше. Я уже начинаю потеть.
— Если я не ошибаюсь, — сказал Морри, — то с вершины тех холмов мы сможем увидеть Землю. Когда мы садились, я заметил ее светящийся краешек. Мы залетели не очень далеко на обратную сторону.
— И где же мы сейчас?
— Чтобы ответить, мне нужно осмотреться. Так… мы находимся в районе к западу от Океана Бурь, невдалеке от экватора.
— Это я и без тебя знаю.
— Если вы так спешите, капитан, то лучше обратитесь в Автомобильный клуб.
— Я не спешу. Индеец не заблудится: только вигвам может заблудиться. Надеюсь, мы сможем увидеть Землю прямо отсюда. Тут очень хорошее место для установки антенны, причем поблизости от корабля. Честно говоря, мне не хотелось бы трогать корабль с места до тех пор, пока мы не отправимся назад — даже если потеряем возможность связаться с Землей.
К облегчению Каргрейвза, вскоре они укрылись в тени. Вопреки распространенному мнению, тени на Луне не были черными, несмотря на то, что воздух, который рассеивал бы солнечный свет, отсутствовал. Сверкающий песок под ногами и окружающие холмы отражали в тень достаточно света.
[2] В. Нижинский — «звезда» балета начала XX в. (Примеч. ред.)