Пальцы правой ее руки задрожали, сумели чуть-чуть зацепиться за гладкую, полированную поверхность стола и начали медленно, мучительно трудно преодолевать немногие разделявшие их дюймы. Рэндалл обнаружил, что он тоже может слегка двигать пальцами, и его левая кисть поползла навстречу Синтии, также медленно, на полдюйма за шаг, сковываемая мертвым весом парализованной руки. В конце концов руки встретились, пальцы Синтии сомкнулись с его пальцами и едва заметно их сжали. Она улыбнулась.
Стоулз негромко постучал по столу.
— Я очень тронут этим небольшим представлением, — сочувственным тоном произнес он, — но пора вернуться к делу. Нам надо принять решение, как лучше с ними поступить.
— А не лучше ли всего совсем от них избавиться? — спросил тот, который тыкал Синтию пальцем в ребра.
— Да, это было бы крайне приятно, — согласился Стоулз, — но не надо забывать, что эти двое — только мелкая деталь наших планов, касающихся… клиента мистера Рэндалла. Именно он должен быть уничтожен.
— Но я не понимаю…
— Ну конечно же вы не понимаете, потому-то я и сижу на этом месте. Наша ближайшая задача состоит в том, чтобы вывести из игры этих двоих таким способом, который не вызовет никаких подозрений с его стороны. Поэтому вопрос сводится к методу и выбору конкретного субъекта.
Теперь заговорил мистер Паркер.
— А забавно было бы, — предположил он, — вернуть их в таком вот состоянии. Они медленно умрут от голода, неспособные открыть дверь, неспособные подойти к телефону, беспомощные.
— Да, именно так и было бы, — одобрительно кивнул Стоулз. — Я ожидал, что вы предложите нечто в этом роде. Ну а если он попытается их увидеть, найдет их в таком состоянии? Вы что, думаете, он не поймет их рассказа? Нет, это должно быть нечто такое, что свяжет им языки. Когда я отошлю их назад, один из них будет мертвым — и в то же время живым.
Вся ситуация была настолько нелепой, настолько чудовищно неправдоподобной, что Рэндалл не мог в нее поверить. Этого не может быть, говорил он себе. Это просто кошмарный сон, нужно только суметь проснуться, и все будет в порядке. Неспособность пошевелиться — это уже встречалось в прошлых снах.
Потом просыпаешься и обнаруживаешь, что запутался в простыне или просто спал, засунув руки под голову. Он попробовал укусить себя за язык, чтобы проснуться, однако безрезультатно.
Последние слова Стоулза резко вернули внимание Рэндалла к происходящему, но не потому, что он понял эти слова — они не значили для него почти ничего, хотя и были полны какого-то ужаса — а из-за ропота одобрения, пробежавшего по собравшимся, напряженного ожидания, появившегося на их лицах. Пальцы Синтии сжались чуть сильнее.
— Тедди, что они хотят сделать? — прошептала она.
— Не знаю, маленькая.
— И, конечно же, мужчина, — сказал Паркер.
Стоулз смерил его взглядом.
Рэндалл ясно чувствовал, что до этого момента Стоулз предназначал — то, что они намерены сделать — для мужчины, для него. Но теперь он сказал другое.
— Я всегда благодарен вам за советы. После них гораздо легче принимать правильное решение. Приготовьте женщину, — скомандовал он своим коллегам.
«Сейчас, — подумал Рэндалл. — Сейчас или никогда». Собрав всю свою волю в кулак, он попытался встать — встать, чтобы принять бой. Можно было и не стараться.
Обессиленный страшным напряжением, он опустил голову на стол и виновато произнес:
— Ничего не выходит, маленькая.
Может быть, Синтия и боялась но сейчас на ее лице читалась только озабоченность состоянием мужа.
— Держись, Мозговой Центр, — ответила она, подкрепив свои слова легким пожатием пальцев.
Вставший со своего места Принтам склонился над Синтией.
— Вообще-то это работа Потифара, — недовольно сказал он.
— Потифар оставил подготовленный флакон, — ответил Стоулз. — Он у вас, мистер Фиппс?
Вместо ответа Фиппс открыл свой портфель, вынул оттуда бутылочку и после утвердительного кивка Стоулза передал ее Принтаму.
— А воск? — спросил тот все тем же сварливым голосом.
— Сию секунду, — пообещал Фиппс, снова залезая в свой портфель.