— Хочешь есть? — спросила она.
— Просто умираю с голоду, — призналась я.
— Ну что ж, сейчас поедим.
И она начала кормить меня с ложечки.
Я отвернулась от третьей ложки и твердо спросила:
— Что у меня с руками?
— Тс-с, — произнесла она и сунула мне ложку в рот.
Немного погодя пришел очень симпатичный доктор и ответил на мой вопрос:
— Ничего особенного. Три простых перелома. В твоем возрасте кости срастаюгся моментально. Но нам приятно твое общество, вот я тебя и держу, заодно хочу убедиться, что нет внутренних повреждений.
— Внутри у меня все цело, — ответила я. — По крайней мере, ничего не болит.
— Я же сказал, что это всего-навсего предлог.
— Доктор?
— Да?
— Я смогу снова летать? — Я со страхом ждала ответа.
— Конечно. Я видел, как люди, пострадавшие намного серьезнее, поднимались вверх и делали три круга подряд.
— Слава богу. Спасибо, доктор. А что случилось с той, другой девушкой? Она… она…
— Брендвуд? Она здесь.
— Да, здесь — отозвалась Ариэль из дверей. — Можно? У меня отвисла челюсть, я с трудом выговорила:
— Да. Конечно, входи.
Доктор предупредил:
— Только недолго, — и вышел.
— Садись.
— Спасибо.
Она не шла, а прыгала, и я увидела, что одна нога у нее забинтована. Она уселась на краешек кровати.
— Ты повредила ногу?
Она пожала плечами.
— Ничего страшного. Растяжение и разрыв связок. Два сломанных ребра. Но меня вообще могло бы уже не быть на белом свете. А знаешь, почему я осталась жива?
Я не ответила. Она прикоснулась к моей гипсовой повязке.
— Вот почему. Ты подхватила меня в воздухе, и я рухнула на тебя сверху. Ты спасла мне жизнь, из-за меня у тебя теперь сломаны руки.
— Не надо меня благодарить. Я бы сделала то же самое для любого другого.