Мы взялись за руки, и уже через две секунды Макс, как и прежде, заставил меня бухнуться на колени и завопить. Я уселся в кресло, потирая руку. Посмотрел из окна на потрясающий вид на реку.
— Делаешь деньги? — спросил я, зная слабость Макса к примитивному языку американских торговцев.
— Плачу по счетам, — ответил Макс. — Дела хуже некуда.
— А я слышал, ты миллионами ворочаешь, — поддразнил его я.
— Если в следующем году у нас еще будет крыша над головой, я назову это чудом, — сказал Макс. — Как я понимаю, написание кулинарных книг тоже не сделало тебя врагом банкира.
— Да что ты! Мои книги так плохо расходятся, что мне не на что дочке туфли купить.
— Ты продал свыше девяноста тысяч экземпляров, и книги выдержали четырнадцать переизданий, — констатировал Макс. — Думаешь, я за тобой не слежу? Хотя ты и скрываешься, как бандит, в Италии. Вот уж, наверное, налоговики радуются, когда ты выписываешь им чек.
— Думаю, что, когда ты платишь налоги, налоговики тоже не слишком расстраиваются.
— Кстати, о деньгах, — начал Макс. — Майк говорил, что видел тебя. Голливуд просто осыпает моего внука деньгами. Майк сказал тебе, что женился в четвертый раз? И снова на христианской девушке. Снова на красотке. Но как думаешь, может, после четырех раз он наконец-то женится на еврейке и осчастливит своих родителей?
— Майк пытается осчастливить самого себя, — попытался защитить я друга.
— Тогда это самая большая неудача Майка, — покачал головой Макс. — Он водится с мешуганс. Работает только с сумасшедшими. И нанимает только сумасшедших. Или сводит их с ума. Либо одно, либо другое. Мы с женой посетили его в этом Тинселтауне. У всех его детей светлые волосы. Они даже не слышали о синагоге. Он живет в таком доме, какого ты в жизни не видел. Огромный, как наш город. Правда-правда. Жены у него с каждым разом становятся все моложе. Боюсь, в следующий раз он женится на двенадцатилетней. А в его бассейне можно разводить китов.
— Что ж, он молодец, — рассмеялся я.
— Ты лучше скажи: как там твоя мать? Как Люси?
— Лучше, чем мы думали, — ответил я.
— Мне вас всех очень жаль, — вздохнул Макс. — Хотя рад за тебя. Так бы ты в Уотерфорд ни за что не приехал бы. Почему Ли не привез?
— Ты знаешь почему, Макс, — сказал я и, отвернувшись, стал разглядывать рисунок на восточном ковре.
— Раз уж ты здесь, поговори с Руфь и Джорджем.
В ответ я лишь пожал плечами.
— И нечего пожимать плечами, когда с тобой Макс говорит. Скажи, кто дал тебе первую работу?
— Макс Русофф, — ответил я.
— А вторую?
— Макс.
— А третью, четвертую, пятую…
— Макс, Макс, Макс, — улыбнулся я, по достоинству оценив стратегию Макса.
— Макс хорошо относился к Джеку?
— Лучше всех.
— Тогда доставь Максу удовольствие: навести Руфь и Джорджа. Они достаточно настрадались. Они совершили ошибку и теперь это знают. Сам увидишь.
— Это действительно было большой ошибкой, Макс, — проронил я.
— Поговори с ними. Я все устрою. Я знаю, как лучше. Ты еще мальчик, а что могут знать мальчики?
— Я уже давно не мальчик.