В это утро понедельника на другой стороне площади на террасе у церкви монахиня, беззаботная, как мотылек, ухаживала за розами. Полосатый кот подкрадывался к голубю, на которого упал первый солнечный луч, но проходящий мимо пьянчуга хлопнул в ладоши и спугнул обоих. Мой преследователь вышел из кафе и снова бросил взгляд в мою сторону. Прикурил сигарету, подошел к газетному киоску и купил номер «Иль мессаджеро».
Площадь подо мной начинала оживать: выкатились первые машины, с боковых улиц появились первые пешеходы. Заворковали голуби, облюбовавшие величавые ряды лилий на антаблементе французского посольства. Я люблю порядок и строгость моей пьяццы.
В семь часов утра в доме напротив приступили к работе кровельщики. Они заменяли старую черепицу новой, создавая странную музыку вгоняемых в черепицу гвоздей, похожую на звучащие под водой ксилофоны. Я допил кофе и спустился вниз — будить Ли в школу.
Когда я подошел к окну ее спальни и открыл жалюзи, Ли спросила:
— Папочка, тот человек по-прежнему следит за нами?
— Он ждет нас на пьяцце, как и прежде.
— Как думаешь, кто он такой?
— Сегодня выясню, детка.
— А вдруг он похищает людей? Вдруг он продаст меня цыганам и мне придется зарабатывать на жизнь, обворовывая туристов?
— Ты опять наслушалась Марию. Не верь тому, что она говорит тебе о цыганах или о коммунистах. А теперь поторопись. Тебе пора в школу. Сестра Розария всегда меня ругает, когда ты опаздываешь.
— Папочка, а вдруг он захочет меня обидеть?
Я поднял дочку, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза.
— Я ведь тебе уже говорил: твой папа, возможно, и глупый. Ну а какой еще?
— Большой, — хихикнула Ли.
— Насколько большой?
— Огромный. В тебе шесть футов и шесть дюймов.
— Как называют меня дети в твоей школе?
— Они прозвали тебя Il Gigante — великаном, — снова рассмеялась дочка.
— Да, я великан. А тот человек — карлик, карабкающийся по бобовому стеблю.
— Но карлик убил великана, срубив стебель, — возразила Ли.
Я стиснул ее в объятиях и рассмеялся:
— Да, тебя не проведешь, Ли. Вся в маму. Но не беспокойся. Это же сказка. В настоящей жизни великаны чистят зубы костями, выдернутыми из ног таких карликов.
— Фу, какая гадость! Мне теперь и зубы чистить не захочется.
Я услышал, как с улицы в прихожую вошла Мария и крикнула Ли:
— Buon giorno, piccolina[9].
Поставив зонтик в шкаф, Мария вошла в кухню, и я налил ей чашку кофе.
— Buon giorno, Dottore, — поприветствовала меня Мария.
— Я не доктор, Мария, — ответил я на своем правильном итальянском.
Я не способен усвоить диалект Марии. Он отчасти напоминает птичий щебет, отчасти — речь заики, однако Мария никогда не раздражалась, когда я ее не понимал.
— В Италии вы доктор, — сказала она по-итальянски. — Поэтому радуйтесь и придержите язык. Мне нравится называть вас «доктор» в присутствии других служанок. Они знают, что я работаю на благородного человека. Кстати, ваш друг все еще здесь.
[9] Добрый день, ласточка (ит.).