Затем он сказал мне, что представители Интерпола расспрашивали его начальство относительно находящегося в бегах священника, разыскиваемого, чтобы допросить о преступлении, совершенном в 1971 году.
— Донос мог поступить откуда угодно, но два самых вероятных источника — это мой отец или Кэйперс Миддлтон.
— Твоя мать скорее убьет отца, чем даст на тебя донести! — воскликнул я. — А Кэйперс практически убедил меня в том, что нуждается в тебе больше, чем ты в нем.
— Как можно доверять Кэйперсу! — отрезал Джордан.
— А кто еще мог сообщить? — удивился я.
— Майк мог рассказать своим голливудским друзьям о том, что нанял сыщика. Твоя мать могла рассказать твоим родственникам. Мой отец вполне мог поделиться с некоторыми своими старыми друзьями. Сценариев миллион.
— И что теперь?
— Мой аббат хочет, чтобы я на некоторое время уехал из Рима, — произнес Джордан. — Пока тучи не развеются.
— А ты мне скажешь, куда едешь?
— Нет. Сам понимаешь, Джек, я не могу это сделать, — ответил Джордан. — Но я попрошу тебя об одолжении. Хочу, чтобы ты устроил мне встречу с отцом. Только строго соблюдая все меры предосторожности.
— Хорошо, — согласился я. — Ледар сейчас со мной, и она не откажется помочь.
— Прекрасно. Попроси ее подойти с другой стороны исповедальни, и мы договоримся, как устроить мою встречу с отцом.
— Когда ты увидишься с матерью? — спросил я.
— Мы уже виделись. Она понимает, зачем мне нужно с ним встретиться. Я всегда хотел, чтобы у меня был отец. Сам знаешь, Джек. Ведь его у меня никогда не было.
— Ты преувеличиваешь, — сказал я.
— Нет, — возразил он. — Мне просто нужен отец.
Глава двадцатая
Два дня спустя я ожидал генерала Эллиота в баре отеля «Рафаэль».
Наконец-то он появился и суровым, хищным взглядом оглядел помещение. Посмотрев направо, потом налево, он прошел к моему столику и протянул руку. Я встал, и мы обменялись формальным рукопожатием.
— Как твои раны? Заживают? — поинтересовался генерал.
— Чувствую себя уже намного лучше. Спасибо, — ответил я.
— А теперь ты отведешь меня к сыну. Понятно? — повысил голос генерал.
— Нет, совсем непонятно, — отрезал я. — Я поведу вас прогуляться по Риму. Джордан сам решит, захочет он вас видеть или нет.
— Но он же знает, что я хочу, чтобы для него все благополучно разрешилось, — произнес генерал. — Он должен понимать, что я не проделал бы столь долгий путь, если бы все еще не любил его.
— Сначала он должен убедиться, что за вами нет хвоста, — уточнил я.
— По-моему, это уже смахивает на паранойю, — рассердился генерал.
— Генерал, — сказал я, — а вам не кажется, что слово «паранойя» здесь вполне уместно?
— Я никогда не причинил бы вреда собственному сыну, — ответил генерал.
— Уже причинили, — бросил я. — Ну а к концу дня мы узнаем, хотите ли вы все изменить.