— С фотографиями? — догадался я.
— И во что это мне обойдется? — спросил Кэйперс.
— Тебе это будет не по карману, — отрезал я.
— Вы не нашли Джордана, — догадалась Ледар. — Потому-то и заявились сюда.
— У нас даже нет подтверждения того, что Джордан Эллиот жив, — произнес Кэйперс. — Мы обращались к францисканцам. К иезуитам. К павликанцам[110]. К траппистам. К бенедиктинцам. Мне помогал епископ Чарлстона. Майк был в постоянном контакте с кардиналом Лос-Анджелеса. Что-то не сработало, и поиски ни к чему не привели. Мы разослали все фотографии, сделанные детективом. Ни один францисканец Рима не смог опознать этого бородатого американского священника. Все францисканцы, с которыми мы говорили, были уверены, что человек с фотографии не член их ордена. Тем не менее он носит их облачение и исповедует прихожан в одной из самых главных церквей.
— А теперь расскажи Джеку самое странное, — попросил Майк.
— Я к этому и подвожу, — ответил Кэйперс. — У нас состоялась беседа с одним важным францисканцем. Этот человек — прирожденный лидер, ведет себя, как и подобает высокопоставленному священнослужителю. Так вот, с ним та же история. Он посмотрел на фотографии и сказал, что в жизни не видел этого парня. Однако потом сообщил нечто любопытное. Сказал, что францисканцы, как орден, и этот аббат, в частности, не любят, когда американцы на них давят, пытаясь выследить члена их ордена, да и любого другого, по подозрению в военных преступлениях в Америке. Затем он потребовал, чтобы мы вышли из его кабинета. Но, Джек, — продолжил Кэйперс, подавшись вперед, — мы никому не говорили о каких-либо военных преступлениях. Мы просто разыскивали Джордана, не объясняя почему.
— Ну и что с того? — парировал я. — Вы думаете, что со своей стороны францисканцы не собираются проводить каких-либо проверок? Они ведь этим с тринадцатого века занимаются.
— Это ты помог Джордану скрыться? — поинтересовался Кэйперс.
— Слушай сюда, Кэйперс. Я не хочу снова к этому возвращаться. В больнице я был без сознания. Впрочем, обязательно предупредил бы его, если бы знал, что вы двое сюда направляетесь. Я предложил бы ему сделать то, что он и сам сделал… Уйти в подполье, пока вы отсюда не уберетесь.
— Если не будет Джордана, не будет и телесериала, — заявил Майк. — Кина не будет.
— А Джеку-то до этого какое дело? — удивленно посмотрела на Майка Ледар.
— Потому что если фильма не будет, не будет и президентского помилования для Джордана Эллиота, — отрезал Майк, — Джек, все это — часть большого плана.
— Понимаю, — протянула Ледар. — Мини-сериал заканчивается тем, что Кэйперс Миддлтон добивается у президента помилования для своего старого друга Джордана Эллиота. А последующая инаугурация в Колумбии станет символом способности губернатора Миддлтона залечивать раны, разделившие его поколение на два враждующих лагеря.
— Нет, крошка! — воскликнул Майк. — Хотя сценарий и неплох, но бери глубже. Оглянись на шесть лет назад, на Республиканскую национальную конвенцию. А лучше на десять лет, когда Кэйперс впервые задумался о том, чтобы стать президентом Соединенных Штатов.
— Мой американский паспорт может спать спокойно, — печально покачал я головой. — Если бы я действительно любил свою страну, то выбросил бы тебя, Кэйперс, прямо сейчас из окна и ты, пролетев в свободном полете пять этажей, грохнулся бы на площадь. Но, увы, весь мой патриотизм — сплошная болтология.
— Кто бы ни стал твоим соперником, — заявила Ледар, — я бесплатно напишу для него речи и дам интервью всем таблоидам страны. Сообщу им имена и физические данные всех телок, с которыми ты переспал за жуткие годы нашего брака.
— Ты не сделаешь ничего подобного из-за детей, — невозмутимо заметил Кэйперс.
— К тому времени они вырастут и мне будет все равно, что они обо всем этом подумают.
— Это твое слабое место, дорогая. Ты всегда слишком уж беспокоишься о том, что они думают, — сделал убийственный выпад Кэйперс. — Ты слишком хорошо знаешь, что День матери — не самый их любимый праздник.
— Ближе к делу, — вмешался Майк. — Джек, ты собираешься помочь нам найти Джордана? Ты ведь тоже подписал контракт.
— Прочисти уши, Майк, — сказал я. — Пожалуйста, выслушай меня хоть сейчас. У нас уже был неприятный разговор на эту тему, и больше я возвращаться к этому вопросу не стану. Я не буду тебе помогать, так как ненавижу твоего закадычного дружка Кэйперса. Понял?
— Ты что, действительно ненавидишь меня? — удивился Кэйперс.
— Да, — ответил я. — И этим все сказано.
— Что мне сделать, чтобы ты изменил свое отношение?
— Боюсь, что ничего, Кэйперс. Прости, старина.
— Джек, позволь, я тебе все объясню. — Майк бросил взгляд на Кэйперса, и тот кивнул. — Фильму необходим Джордан, потому что никто из нас не знает всей его истории. Он ключ ко всему. Мне нужно, чтобы и он подписал контракт, иначе я не смогу запустить сериал ни на одном телеканале. Усек? В этом состоит мой профессиональный интерес. А теперь о Кэйперсе. Демократы хотят рассказать о том, как Кэйперс поступил со своими друзьями в колледже. Они собрали фотографии Кэйперса, занимающегося серфингом вместе с Джорданом, а еще всей нашей четверки, празднующей победу в чемпионате штата по футболу. Все понял? Я видел, что за муру они пишут. Это катастрофа.
— Выходит, это не имеет никакого отношения к дружбе, ностальгии или к раскаянию, — заметил я.
— Ни малейшего, — подтвердила Ледар. — Это имеет отношение к любимой теме Кэйперса… к Кэйперсу Миддлтону.
— Тебе не идет быть циничной. Ты сразу дурнеешь, — ухмыльнулся Кэйперс.
[110] Павликанцы — секта, образованная в VII веке; ее члены следовали заветам святого апостола Павла. Имеет своих последователей в Восточной Европе.