- Времени остаётся в обрез, а я до сих пор не знаю ни места, ни дня, на который назначена маёвка.
- Он сам, наверное, пока не знает этого.
- Хотите сказать, что точная дата ещё не установлена?
- Скорее всего так.
- Слушайте, Алчинбек, мне сейчас от вас ничего не нужно, кроме места и дня маёвки. Если узнаете, получите тысячу рублей. Сразу.
- Я делаю всё, что могу.
- Расписку принесли?
- Да.
- Держите. Здесь четыреста... Теперь главное. В назначенное время, которое я сообщу позже, вам надлежит быть неподалёку от дома Хамзы. По моему сигналу войдёте в дом. И всё, что произойдёт потом, крепко запоминайте. В этот день наш поэт, я думаю, будет разговорчивым... Его мать по-прежнему болеет?
- Лежит целыми днями.
- А он в это время ходит в гости к Степану Соколову?
- Теперь уже скорее не к Степану, а к Аксинье Соколовой...
- Вот как? С чьих слов вам об этом известно?
- С его собственных.
Китаев внимательно посмотрел на Алчинбека.
- Узбек ухаживает за русской?.. Это нужно немедленно довести до сведения местного мусульманского духовенства.
- Я вас понял, господин капитан.
- Давить, давить на господина Хамзу, обкладывать его со всех сторон... Он больше не работает грузчиком на товарной станции?
- Уволили во время болезни.
- Пытается куда-нибудь поступить?
- Хочет вернуться на завод моего дяди. Просил помочь.
- Помогите, обязательно помогите...
- Я уже почти договорился в конторе.
- Хамза опять будет сидеть в конторе?
- В конторе нельзя. Увидит байвачча и сразу же выгонит.
- Куда же вы его?
- На сортировку хлопка, кипавальщиком.
- А не опасно? Агитацию там можно вести среди рабочих?
- Там не то что вести агитацию или разговаривать - дышать трудно. Пыль хлопковая столбом стоит в воздухе. Темно, как ночью.
- Вот это хорошо, просто замечательно. Может, туберкулёзом заболеет, и меньше прыти будет, а?