Где-то зыбко мелькают огни... Кружатся, плавают, прыгают...
Хороводы огней... Вереницы оранжевых точек... Караваны костров...
Потухли.
Что-то кончилось, не начавшись...
Дым расползается в разные стороны. Мир затянут дымом. Без запаха...
Кого жгут? За что?
Всё туманно, расплывчато... Как называется время — зима? весна? осень?.. Где лето?
Смерть поднимается над горизонтом. Косматый багровый шар.
Зло взошло. Ослепительно, выпукло. Зло сияет над миром.
Висит фиолетовой радугой...
И мокрая грусть шелестит в листьях и ветках. Туманится печаль. И жёлтый солнечный плод, сорвавшись с горизонта, летит в глаза, в сердце, в душу...
Скорбь. Пустота. Тоска. Отчаяние.
Смерть Зубейды вырвала землю из-под ног Хамзы. Душа его была опрокинута, сердце - разрушено.
Он заболел.
И не так, как в первый раз, когда узнал о сватовстве Садыкджана к Зубейде, а тяжелее, страшнее, смертельнее, безнадёжнее...
Иногда, очнувшись, Хамза пытался поднять голову, сесть, открыть глаза, но тело его не подчинялось ему, всё кружилось, плавало перед ним, рушились стены, дыбился потолок, и он снова ложился ничком, падал лицом вниз. И забвение обволакивало его липким покрывалом, уходило сознание, и небытие, завывая и завихряясь, стремительно уносило в свою распахнутую настежь холодную чёрную пропасть.
Отчаяние.
Глухое, бессильное, тяжкое, бездонное.
Ночь.
Двадцать четыре часа в сутки.
Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь. Тридцать.
Ночь длиною в неделю.
В две, три, четыре...
- Здравствуйте, Хамзахон...
- Здравствуйте, Зубейда... Как я рад снова видеть вас...
- А почему у вас слёзы на глазах? Вы недовольны моим возвращением?
- Я плачу от радости, Зубейда, от счастья, что вы со мной... Да будет благословенно ваше возвращение... Слава аллаху, я дождался наконец этого дня... Я так тоскую без вас, Зубейда...
- И я тоскую без вас, Хамза... Я очень одинока в своей могиле...
- И я одинок на земле, Зубейда...
- Я увидела - вы лежите в своей комнате на полу лицом вниз... И я решила навестить вас...