- Но Хамза же изнасиловал твою дочь! - не унимался хромой дервиш.
- Я не верю этому, - спокойно ответил Шадман. - Хамза не такой человек... Вы просто не знаете его и поэтому выдумываете всякие глупости, которым не поверит даже последний дурак.
Арчибальд Лоу чуть было не выругался по-английски.
- Пока ты не поклянёшься на коране, что никому не расскажешь о том, что было здесь, ты отсюда не уйдёшь! - Шейх Исмаил смотрел на Шадмана тяжёлым взглядом.
- Теперь уже поздно думать о коране, - раздражённо сказал хромой дервиш. - Он вообще не должен выходить отсюда... Кара!
Из толпы шейхов вышел Кара-Каплан. (Алчинбек Назири не взял его обратно с собой в Самарканд. Он был оставлен в горах для выполнения поручений паломника из Гилгита.)
Кара-Каплан вынул нож.
- Только без крови! Без крови! - нервно заговорил Исмаил. - Здесь же священный мазар!
Кара-Каплан вопросительно посмотрел на своего нового хозяина. Тот показал на голову. Кара понял. Рывком сдёрнул с себя чалму и стал скручивать её в жгут.
Шадман-ходжа попятился. Мрачный горбун приближался к нему... Шадман растерянно оглянулся - шейхи стояли около всех выходов...
Кара-Каплан бросился к Шадману, захлестнул ему шею и стал душить.
...Кто-то вошёл в гробницу. Не видя в темноте, что тут происходит, громко сказал, обращаясь к Исмаилу:
- Шейх, из Андижана на исповедь к вам прибыли мусульмане...
Его вытолкнули наружу. И тут раздался предсмертный хрип Шадмана:
- Шейх, с тебя шкуру сдерут! Запомни!.. Санобар! Прости меня, доченька! Вспоминай меня!.. Вот вы какие святые все тут? Лгуны, подлецы!.. Будьте же прокляты, прокляты!..
Всё было кончено. Паломник из Гилгита, словно опомнившись, первым стремительно вышел из гробницы к прибывшим из Андижана.
- Мусульмане, - послышался его голос с площади перед мазаром, - наш шейх, уединившись, занят молитвами. До рассвета его нельзя перебивать. Приходите завтра утром.
Исмаил был смертельно бледен. Руки его дрожали. Ничего никому не сказав, он вышел в одну из боковых дверей мазара.
4
Через степь, по дороге, ведущей в Фергану, ехали верхом три человека - Хамза, Алиджан и Амантай. Они то отставали друг от друга, то соединялись вместе, то снова разъезжались в разные стороны.
- Всё-таки нехорошо, что мы все трое одновременно уехали из Шахимардана, - задумчиво произнёс Амантай. - Наши хлопотливые шейхи, воспользовавшись нашим отсутствием...
- Там же остались Камбарали и Каримджан, - перебил его Алиджан. - Вполне заменят нас. Сколько дней мы будем на курултае, Хамза-ака?
- Дня два-три.
- Ничего за это время, я думаю, не случится, - уверенно сказал Алиджан.
- Так-то оно так, но всё-таки мне что-то не по себе, - не успокаивался Амантай. - Надеюсь, вы знаете, что в эти дни к нам должен приехать Миян Кудрат.
- По-моему: это случайное совпадение, - сказал Алиджан. - Как вы считаете, Хамза-ака?
- Наверное, - односложно ответил Хамза.
Он был рассеян. Они ехали по тем местам, где проходила молодость его отца. Отсюда же был родом и его дед Халбай и даже прадед Ниязмухаммад. "Может быть, именно поэтому потянуло меня в Шахимардан, - подумал Хамза, - что рядом лежала земля, по которой ходили мои предки?"
...В полдень, остановившись около невысокого холма, они спустились с дороги к ручью и напоили лошадей. И в это время из-за холма показалась величественная конная процессия.
Впереди на стройном тонконогом скакуне с белой звёздочкой на лбу - сухощавый старик в простом суконном чекмене. Голова его была обмотана голубой чалмой, на что имели право только потомки святого Али. Лошадь под всадником была покрыта бархатной попоной с позолотой, сбрую украшали драгоценные камни.