- Да, вы, - спокойно сказал паломник. - Это приказ. И он не подлежит обсуждению... Умоляйте, уговаривайте, дайте всем знать, что вы ни за что не примиритесь с отказом. Вы обязательно должны вступить в колхоз.
- А что будет с моим имуществом? - со слезами на глазах спросил Бузрук-ишан. - Ведь его же отберут!
- Оно и сейчас почти уже не ваше. Его могут отобрать в любое время. Так что будет лучше, если вы отдадите свои богатства добровольно. Приобретёте права и доверие. Нам это необходимо. Нужно уметь приносить жертвы, уважаемый, в нашей великой борьбе с большевиками.
3
Вечер. Хамза сидит у себя дома. Что-то напевая вполголоса, то и дело наигрывает этот же напев на дутаре, потом хватает карандаш и быстро записывает отрывок мелодии в нотную тетрадь...
Вдруг вскочил с места, вырвал страницу, смял, швырнул на пол. Тут же сел, снова начал записывать. На полу уже валялось много скомканных бумаг с нотными знаками.
Пришла от матери Алиджана Зульфизар. С печальным видом села на кровать. Поднялась, перевесила платье с одного гвоздя на другой. Снова села и принялась что-то шить. Словно намереваясь о чём-то спросить, несколько раз поднимала голову и подолгу смотрела на Хамзу, но каждый раз, не желая отвлекать его, снова принималась за своё шитье.
Наконец не выдержав, взглянула на мужа и позвала:
- Хамза-ака!
Помолчав немного, повторила:
- Хамза-ака! Вы бы подумали о своей жизни...
Хамза ничего не ответил жене, даже не обернулся в её сторону. Только махнул рукой: не мешай, мол!
Зульфизар обиженно замолчала, затем, волнуясь, снова позвала мужа:
- Хамза-ака!
- Что скажешь? - недовольно оторвался от дутара Хамза.
- Когда мы уедем отсюда?
- Ещё не скоро, ещё не скоро! - пропел Хамза на мотив наигрываемой им мелодии. - Я перекладываю на музыку для оперы одну замечательную газель поэтессы Зебунисо, которая, как тебе известно, была дочерью знаменитого Абу Зафара Мухиддина Авранзеба. Эта поэтесса однажды вот что сказала о книгах: "И муж, и счастье, и рай для меня - книги".
- Замечательные слова, - усмехнулась Зульфизар. И неожиданно почти крикнула: - Сейчас уедем! Сегодня уедем! Мне здесь страшно!
Упав на подушку, она спрятала в ней лицо и горько заплакала.
Хамза, опустив дутар, с досадой посмотрел на Зульфизар, потом поднялся, подошёл к кровати, сел рядом с женой и погладил её волосы.
- Кто тебя обидел? Что, собственно говоря, случилось?
- Вы! - села на кровати Зульфизар. - Вы обидели меня! Я выскажу сейчас всё, что у меня на душе... Вы не хотите уезжать отсюда специально. Вы упрямитесь нарочно...
- Уехать сейчас отсюда для меня невозможно, - вздохнул Хамза. - Мне поручено очень важное дело. Я не могу отказаться от него.
- Но я не могу больше жить здесь, потому что знаю, из-за чего вы не хотите уезжать! Причина этому - Санобар!
- Почему же она причина? - грустно улыбнулся Хамза.
- Потому что она влезла вам в душу! Она для вас красивее меня! Моложе, поэтому и красивее!
- Глупенькая ты моя, - сказал Хамза, пытаясь обнять жену. - Что это тебе взбрело в голову? У Санобар есть жених... Если Алиджан услышит такой разговор, он обидится. Неужели ты думаешь, что я способен на такую неверность - и тебе, и Алиджану?.. Зачем мне кто-то, если у меня есть ты?
И он снова попытался обнять жену.
- Не трогайте меня! - отстранилась Зульфизар. - Идите и обнимайтесь со своей Санобар. Покажите на деле свою новую мораль, о которой вы так много говорите.
- Зульфизар, тебе всё это мерещится! Оставь свои подозрения, худой мир лучше доброй ссоры... О каких объятьях ты говоришь? Мне даже и во сне не снилось такое.