Хамза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одновременно при школе была создана узбекская национальная драматическая студия. Её выступления проходили на уровне профессионального театра. Тем более что репертуар студии обновлялся новыми пьесами её руководителя. А исполнение жёной директора школы Зульфизар роли матери в спектакле "Трагедия Ферганы", где бы ни давались представления, буквально в любой аудитории (и в городах, и в кишлаках), вызывало слёзы всего зрительного зала.

Собственно говоря, эта студия была следующей ступенью становления молодого узбекского национального театра после знаменитой передвижной политической труппы Туркестанской армии, чуть было не погибшей в песках Каракумов, у истоков которой стоял ещё Дмитрий Фурманов.

Нет, нет, отнюдь не ошибся заместитель председателя Ферганского исполкома товарищ Алчинбек Назири с кандидатурой Хамзы Ниязи. Первая советская трудовая школа города Ферганы была образцовым учебным заведением и в определённой степени прообразом всей будущей новой системы народного образования Туркестана. Она стала и своеобразной кузницей учительских кадров республики. Многие узбекские педагоги в течение десятилетий будут называть себя воспитанниками Хамзы Хаким-заде Ниязи. Так что небольшая протекция, составленная товарищем Назири другу юности, была в, общем-то, деянием безусловно положительным.

Конечно, работа товарища Назири в исполкоме не была целиком свободна от недостатков. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Например, осталась менее широко известной другая протекция, составленная товарищем Назири ещё одному другу юности. Заместитель председателя, не привлекая ни одного лишнего свидетеля, практически собственноручно выправил абсолютно новые документы некоему гражданину Капланбекову, прибывшему неизвестно откуда, не потребовав от последнего никаких старых документов.

Гражданин Капланбеков в Фергане задерживаться не стал и, исхлопотав себе необходимые бумаги, отправился в горы, в посёлок Шахимардан. Здесь с некоторых пор обосновал свою новую резиденцию глава всех мусульман Туркестана наш старый знакомый святой Миян Кудрат.

Очевидно, под большим секретом можно уже сообщить читателям, что обладателем нового, советского паспорта был не кто иной, как наш старый знакомый - небезызвестный Кара-Каплан. Время, протащив его по городам и весям, сильно изменило внешний облик и внутренний мир незадачливого первого визиря несостоявшегося кокандского хана Эргаша. От весельчака Кары не осталось и следа. Гражданин Капланбеков был угрюм, мрачен, неразговорчив и очень религиозен.

Поэтому первый визит в Шахимардан он нанёс Мияну Кудрату. Разговор между Кара-Капланом и хазратом происходил наедине. Гражданин Капланбеков сообщил святому, что, выполняя последнюю волю бывшего члена Государственной думы, страдальца и мученика эпохи Кокандского мухтариата Садыкджана-байваччи, он привёз с собой драгоценности байваччи, которые их хозяин завещал на борьбу против Советской власти, на создание и вооружение новых отрядов басмачей.

Кара-Каплан потребовал, чтобы драгоценности были оценены и чтобы ему выдали расписку с указанием суммы сданных представителям высшего духовенства сокровищ.

В присутствии шейха Исмаила и Камола-кази драгоценности были рассмотрены и оценены. Миян Кудрат выдал Кара-Каплану расписку на сумму, составлявшую без малого один миллион рублей.

Честность, выдержка, бескорыстие, твёрдость (с миллионом рублей, махнув через границу, Кара мог бы совсем неплохо проводить время в кабаках и притонах Индии или Турции) создали вокруг гражданина Капланбекова ореол одного из самых верных и преданных исламу людей. Деловые, то бишь боевые качества Кара-Каплана были общеизвестны. Половина доставленных им ценностей сразу же была отправлена за кордон для приобретения оружия. И с благословения Мияна Кудрата гражданин Капланбеков вместо погибшего недавно в боях с частями Красной Армии Эргаша был назначен верховным курбаши - предводителем отрядов басмачей, загнанных Советской властью в горы.

Басмаческое движение в Ферганской долине вступало в новую фазу.

В городе Фергане жизнь шла своим чередом. Хамза руководил школой, писал новые пьесы, занимался делами драматической студии. Алчинбек работал в исполкоме. Они часто встречались как старые друзья и ответственные советские работники.

Иногда к ним присоединялся и Степан Петрович Соколов, командир расположенного в Фергане третьего полка седьмой Туркестанской кавалерийской бригады. Товарищ Назири, как лицо официальное, подробно расспрашивал Соколова о боевых действиях частей Красной Армии в горах против басмачей. Степан Петрович отвечал скупо, ссылаясь на военную тайну. Товарищ Назири не настаивал на продолжении рассказов. Казалось, даже самые мелкие подробности и детали удовлетворяли его любознательность.

В Алайских предгорьях Ферганской долины появился свежий, хорошо вооружённый отряд басмачей. По предварительным данным, банда насчитывала до тысячи клинков. Каждый участник вёл за собой в поводу двух-трех запасных лошадей. Всё стрелковое оружие - карабины, винтовки, пулемёты - было английского образца.

Операционный базис отряда распространялся на район, ограниченный ущельями Ухна, Хайдархон, Ташбулак, Шували, Тамоша, Каракул и Сарик. (На равнину басмачи не выходили.)

В короткий срок здесь была почти полностью ликвидирована Советская власть - басмачи вырезали чуть ли не всех волостных активистов, членов комбедов и ревкомов. Курбаши отряда Капланбек отличался особой жестокостью. Он принимал личное участие в пытках и казнях.

Первым получил приказ "в ружьё!" третий полк седьмой Туркестанской кавалерийской бригады. Степан Петрович Соколов повёл в Алайские предгорья семьсот бойцов. Одновременно с ликвидацией банды перед полком была поставлена задача восстановить проведение в горных кишлаках продовольственной развёрстки, которое с появлением басмачей практически приостановилось.

После первых же боёв банда Капланбека рассыпалась на несколько мелких отрядов, преследование которых затруднялось неравноценностью конского состава - басмачи легко уходили на запасных лошадях от красноармейцев, не имевших подвижного резерва.

Пришлось делить полк на эскадроны. Перед каждым Соколов поставил задачу: завершая первый этап борьбы с Капланбеком, взять в освобождённых кишлаках с помощью бедноты и батраков излишки зерна у баев и богатых землевладельцев и самостоятельно следовать в Фергану, имея целью уже не наступательные действия, а только охрану реквизированного хлеба.

Под своим командованием Степан Петрович оставил группу, состоявшую из штаба полка, политотдела и комендантского взвода в количестве сорока восьми бойцов. Им, как наиболее подготовленной политически части полка, предстояло брать излишки в Шахимардане, где теперь, в связи с перенесением сюда религиозного центра, было полным-полно духовенства. И это предполагало возникновение стихийных дискуссий о политике продразвёрстки, участие в которых на должном уровне могли обеспечить только штабные и политотдел.

...В Шахимардан вошли в полдень со стороны ущелья Тамоша, перевалив через хребет Кора-давон. На центральной площади собрали митинг батраков и бедноты. Выступили заместитель командира полка Григорий Михайлов и командир комендантского взвода Николай Каплин, родившиеся и выросшие в Туркестане и свободно говорившие по-узбекски.

От имени рядовых бойцов к бедноте и батракам обратились красные конники Абдували Маматкулов и Касым Мирсалимов.

Последним взял слово Степан Соколов. Его знали в Шахимардане и встретили аплодисментами.

Командир полка говорил о том, что продразвёрстка есть временная, вынужденная мера Советской власти, к которой её заставили обратиться те, кто укрывает хлеб. А в это время рабочий класс, прогнавший царя и буржуев, взявший и осуществляющий политическую власть в стране, снабжающий деревни и кишлаки промышленными товарами, по вине баев пухнет в городах на голодном пайке.

Во время своей речи Степан заметил в толпе несколько мелких ишанов и мулл. Высшего духовенства нигде не было видно. На вопрос: "Где они?" - ему ответили, что все высшие во главе с Мияном Кудратом и Камолом-кази собрались в мавзолее святого Али-Шахимардана и молятся о спасении мусульманского люда от большевиков. (Степан Петрович, вспомнив английские разрывные пули "дум-дум", которыми были убиты и ранены бойцы его полка, и имея некоторое представление о том, какими "святыми" путями попадало оружие из-за границы к басмачам, усмехнулся.)

Низшие духовники слушали речи молча, не обнаруживая никаких намерений вступить в дискуссию или начать спор. И Соколов понял, что Миян Кудрат дал своим людям -какую-то единую установку, нарушить которую, конечно, никто не посмеет.

После митинга пошли по богатым дворам и домам. К вечеру было собрано около четырёхсот пудов зерна.

Во время изъятия излишков, вопреки ожиданиям, никаких дискуссий тоже не произошло. "Зрители" - ишаны и муллы - безмолвной толпой ходили за красноармейцами. Богачи отдавали хлеб послушно, без пререканий, опустив глаза. Это казалось странным. В сердце Степана Петровича вошла тревога.

Ночевали во дворе шахимарданского караван-сарая.. Половина отряда стояла в боевом охранении.

Чуть рассвело, командир полка приказал собираться. Всё зерно было погружено на длинный караван ишаков, которые также были взяты у богатых хозяев с выдачей расписок о гарантированной оплате стоимости животных в отделении Государственного банка в ближайшем от Шахимардана крупном равнинном кишлаке Вадил.