Хамза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В объявлении также говорилось, что плату за обучение в этой школе вносить не надо, - наоборот, ученикам будут бесплатно выдаваться карандаши и тетради. "Будем учить всех сирот, всех детей бедняков, которые придут к нам". Такой фразой заканчивалось объявление.

В день открытия школы Сафохон-тура произнёс перед началом занятий краткую проповедь о сути шариата и прочитал в память умерших родителей многих учеников отрывок из корана.

Хамза начал первый урок. Он был единственным учителем в школе.

Работа лечит скорбь.

Через три месяца почти все "сироты Хамзахона", как называл учеников школы Сафохон-тура, уже умели читать по слогам.

По городу пошли разговоры о том, что Хамза недаром посетил Мекку, - гробница пророка прибавила ко всем его талантам ещё и талант учителя. Ведь в некоторых старых школах при мечетях были и такие ученики, которые после десяти лет обучения не могли отличить одну букву от другой.

Школа Хамзы стала первой школой "усули савтия" в Туркестане, а может быть, даже и самой первой школой ускоренного обучения грамоте во всей Средней Азии.

На следующий год в школу Хамзы поступили два сына Сафохона-туры - Асимджан и Максумджан...

"Сироты Хамзахона" успешно окончили два класса, но в третий им перейти не удалось - началось восстание мардикеров.

Хамза был почти во всех кишлаках Кокандского уезда, где происходили волнения, вызванные мобилизацией. Осуществляя линию социал-демократической организации Туркестана, он везде призывал дехкан оказывать сопротивление царской администрации, вёл активную агитацию за свержение самодержавия.

Несколько раз его пытались арестовать, но он был теперь искусным конспиратором - месяцы "паломничества" не прошли даром. Выдавая себя то за муллу, то за бродячего философа, то за бая, то за батрака, Хамза умело ускользал из рук полиции. Он всё время ходил с фальшивой бородой - то рыжая, то чёрная, то седая... Сегодня чалма на голове, завтра - тюрбан, с утра - очки мударриса, вечером - зловещая чёрная повязка наискосок через лицо: ни дать ни взять разбойник с большой дороги об одном глазу... Здесь - дервиш на костылях, там - наглый торговец на ишаке. На правом берегу реки - важный иностранец (то индус, то араб, то сириец), бегло говорящий и на фарси, и на бенгали, без умолку сыплющий слова чуть ли не на всех восточных языках, не понимающий ни бельмеса по-узбекски... На левом берегу - немой, глухой, парализованный, прокажённый, тифозный, неподвижно валяющийся без сознания под забором...

Как знать, может быть, все эти "роли", весь "репертуар", сыгранный в те дни в народных толпах на базарах, айванах и площадях кишлаков (на подмостках жизни, на сцене униженного бытия, в гуще людей, доведённых до отчаяния несправедливостью неправедной власти), может быть, всё это невольно рождало в нем будущего актёра и драматурга, запечатлевалось в памяти нетленными образами народных страстей и откровений...

Сойдя с поезда в Ташкенте и пройдя через вокзальную площадь, Хамза вдруг остановился... Возле церкви шёл митинг.

Какой-то русский солдат в выцветшей гимнастёрке и обмотках, с висящей на перевязи рукой, бойко рассказывал что-то по-узбекски стоявшим вокруг него слушателям.

Хамза подошёл ближе, вгляделся и чуть было не лишился сознания. Это был Степан Соколов - страшно похудевший, измождённый, с ввалившимися, но сверкающими глазами.

- Степан!..

- Хамза!..

Народ расступился. Они бросились друг к другу, обнялись.

Через десять минут Хамза знал о друге всё - арест, тюрьма, замена ссылки отправкой на фронт, ранение, госпиталь, возвращение в Туркестан.

Вспомнили Аксинью, ибн Ямина, смахнули набежавшие новые слёзы...

- Ну, а ты-то как? - спрашивал Степан, счастливо улыбаясь. - Дошёл до Мекки?

- Дошёл.

- Поклонился гробнице?

- Поклонился.

- Ну... а всё остальное?

- Всё сделал.

- По Чёрному морю прокатился?

- Прокатился.

- В Одессе как приняли?

- Хорошо. Как только вернулся в Коканд, всё доктору Смольникову передал... Он потом уехал куда-то.