Наконец все кончилось. Полицейский собрал бумаги и встал. Селина поблагодарила его и пожала ему руку. Он удивился, но так и не улыбнулся.
Селина и Тони прошли через уже пустое здание аэропорта, вышли из стеклянных дверей и остановились, глядя друг на друга. Селина перебросила пальто через руку, так как становилось ужасно жарко, и наблюдала за Тони, ожидая, что он сделает.
Он снял солнцезащитные очки.
Она сказала:
— Мне все-таки надо в Кала-Фуэрте.
— У вас нет денег.
— Но вам заплатят, я обещаю. Когда мы приедем в Кала-Фуэрте… мой… отец заплатит вам за проезд.
Тони сильно нахмурился:
— Ваш отец? У вас здесь отец? Почему же вы не сказали?
— Это бы ничего не изменило. Мы… мы не смогли бы с ним связаться. Ведь так?
— Ваш отец живет в Кала-Фуэрте?
— Да. В доме под названием «Каза Барко». Я уверена, он там, и он вам заплатит. — Тони наблюдал за ней, полный подозрений и недоверия. — И вы просто не можете оставить меня здесь. У меня даже нет обратного билета в Лондон.
Мгновение он смотрел в пространство, затем закурил.
— Вы ведь сказали, что довезете меня, — продолжала Селина. — И я прослежу, чтобы вам заплатили. Я обещаю.
Он зажег сигарету. Пустил в небо облачко дыма, и его черные глаза переместились на лицо Селины. Она выглядела озабоченной и бледной, но и богатой тоже. Разрезанная сумка из крокодиловой кожи, и под стать ей — хорошие туфли. Шелковый шарф, а платье и пальто из дорогой шерсти. Иногда, когда она двигалась, Тони удавалось заметить тонкую золотую цепочку на шее, а на руке — золотые часы. Несомненно, ее окружали деньги — если и не в сумке, то где-нибудь еще. Стоял только еще март, так что пока на такси много не заработаешь, поэтому нельзя отказываться от хорошего клиента. И не похоже, чтобы эта девушка, эта молодая Inglesa[4], была способна на обман.
— Хорошо, — наконец решил он. — Поехали.
Глава 4
Тони всю дорогу болтал без умолку:
— Еще пять лет назад Сан-Антонио был очень бедным островом. Плохое сообщение с Испанией — лишь дважды в неделю ходила маленькая лодка. Зато теперь у нас есть аэропорт, так что народ к нам едет, а летом тут полно людей, и все налаживается.
Селина подумала, что прежде всего им надо наладить дороги. Та, по которой они ехали, была без дорожного покрытия и изъезжена грузовиками, так что старенький «олдсмобил» — такси Тони — подпрыгивал и переваливался, как корабль на море. Дорога изгибалась между низкими стенами, сложенными без раствора, по землям, разделенным на фермерские хозяйства. Почва казалась каменистой и неплодородной, приземистые здания выцвели от знойного солнца и приобрели цвет бледного песка. Женщины, которые работали на полях, носили черные юбки до пят и черные шарфы на головах. Мужчины, чья одежда была блеклого синего цвета, пахали неподатливую землю или тряслись на деревянных повозках, запряженных парой мулов. Бродили стада коз, бегали тощие куры, а через каждую милю стоял колодец, вокруг которого кругами ходила терпеливая слепая лошадь, и водное колесо, по которому двигались наполненные до краев ведра, опрокидываясь в оросительные канавы.
Селина заметила это и сказала:
— Но ведь ночью прошел дождь.
— Это был первый дождь за несколько месяцев. Нам постоянно не хватает воды. Здесь нет рек, только ручьи. Солнце уже припекает, и земля очень быстро высыхает.
— Ночью мы попали в грозу, над Пиренеями.
— Уже много дней в Средиземноморье плохая погода.
— А здесь всегда так в марте?
— Нет, бывает и тепло в марте. — И как бы в подтверждение его слов в это мгновение сквозь тучи проглянуло солнце и окрасило все золотым светом. — Вон там, — продолжал Тони, — это городок Сан-Антонио. Собор на холме очень старый, собор-крепость.
— Крепость?
— На случай нападения. Финикийцев, и пиратов, и мавров. Много веков мавры оккупировали Сан-Антонио.
Городок лежал как авансцена, а море было задником сцены. Холм из белых домиков с возвышающимися над ними башнями и шпилями собора.
[4] Англичанка (исп.).