При слове «Лондон» таможенник снова издал возглас безнадежности. Селине захотелось его ударить.
— Мне жаль, — сказал бортпроводник. — Я отправлю сообщение в Мадрид вернуть чемодан в Сан-Антонио.
— Сколько на это уйдет времени?
— Я не сказал, что он в Мадриде, — ответил бортпроводник, не решаясь брать на себя обязательства. — Мы должны выяснить.
— Ну, так сколько времени надо, чтобы выяснить?
— Не знаю. Может, три, четыре часа.
Три или четыре часа! Если бы она не была так сердита, она бы расплакалась.
— Я не могу здесь ждать три или четыре часа.
— Тогда вы могли бы вернуться сюда. Может, завтра, чтобы узнать, прибыл ли чемодан. Из Мадрида.
— Но разве я не могу вам позвонить? По телефону?
Это явно показалось им шуткой. Улыбаясь, они ей сообщили:
— Сеньорита, здесь мало телефонов.
— Значит, я должна вернуться сюда завтра, чтобы узнать, нашелся ли мой чемодан?
— Или послезавтра, — произнес бортпроводник с видом человека, переполненного блестящими идеями.
Селина сделала последнюю попытку:
— Но все мои вещи в чемодане.
— Сожалею.
Он стоял, продолжая улыбаться ей. В этот момент ей почудилось, что она тонет. Она переводила взгляд с одного лица на другое и медленно осознала, что никто не собирался ей помогать. Она была одна и должна сама себе помочь. Наконец она сказала почти твердым голосом:
— Смогу ли я найти такси?
— Ну конечно. На улице. Там много такси.
На самом деле их было четыре. Тепло ее дорожного пальто цвета овсянки начинало угнетать ее. Селина пошла к такси. Как только она подошла поближе, все водители загудели, замахали руками, закричали: «Сеньорита», повыскакивали из машин и кинулись к ней, каждый пытаясь увлечь Селину к своей машине.
Она громко спросила:
— Кто-нибудь из вас говорит по-английски?
— Si. Si. Si.
— Мне надо в Кала-Фуэрте.
— Кала-Фуэрте, si.
— Вы знаете Кала-Фуэрте?
— Si. Si, — сказали они все.
— Ох, неужели никто не говорит по-английски?
— Нет, — раздался голос. — Я говорю.