Тридцать человек, не подымая глаз, молчали.
Анна Федоровна взяла портфель и вышла из класса.
— Пошла жаловаться! — стараясь за развязностью скрыть смущение, заявил Гаврин.
— Дурак! — со злобой крикнул Петя.
3
Саше не спалось. Он встал, приоткрыл дверь в прихожую и позвал шопотом:
— Рам! Рам!
Собака, стуча когтями по полу, подошла к Саше. Он погладил ее.
— Ну, иди, иди.
Пес лизнул Сашину руку и ушел. Было слышно, как он возился в темной прихожей, устраиваясь на подстилке. Саша опять лег. Закрыл глаза. Неспокойно задремал… «Она, совсем как мама, плакала, также тихо… Гаврин — подлец. Мы сами — дураки. Затеяли чепуху…»
Собака тявкнула.
— Филимоновна! Ужинать не буду. Устал. Софья Ильинична спит? — сквозь сон услышал Саша голос отца.
Дверь в соседнюю комнату пискнула.
— Соня! Еще работаешь?
— Почему так поздно?
— Дежурил у лейтенанта, раненного на границе перебежчиками. Положение тяжелое. Вчера извлек у него три пули: две из брюшной полости.
Саша прислушался. «Почему пули?»
— А как он сейчас себя чувствует? — спросила мать.
— Если не будет воспаления брюшины, все в порядке.
— Родные в Ленинграде?
— Да. Мать. Она сейчас в больнице, очень милая. Удивительно мужественно держится. Я ей так сказал: «Вы, товарищ Карташева, сами герой».
Саша надел на босую ногу ботинки, накинул одеяло.
«Карташева… Неужели она?»
— Ее фамилия Карташева? — неожиданно появляясь в дверях отцовского кабинета, переспросил он.
— Ты почему не спишь? — сердито сказал отец.
— Она преподает немецкий?
Отец потер щеку ладонью, — он всегда делал так, когда был чем-нибудь удивлен.
— Ну да… немецкий…
— Что мы наделали! — сказал Саша. — У нее умирает… А мы…
В два часа ночи Саша уснул тревожным сном.