Золотая лихорадка: читать начало книги онлайн

Запустить лапы в антикварное железо Крук не торопится, но поглядывает с интересом.

– Следующий раздел, – убираю "мадсен" обратно в шкаф и достаю три сумки поновее, – автоматы и автоматические винтовки. – Расстегиваю первую, темно-оливкового колеру. – Бельгийская автоматическая винтовка "эф-эн фал" модель пятьдесят-шестьдесят три, десантная, выпущена в шестьдесят девятом году. Не новая стрелялка, как видишь, но вполне приличная. Взял трофеем по дороге с Базы в Порто-Франко, считай, на третий день пребывания в статусе мигранта, с тех пор и пользуюсь. – Передаю "фал" Беличу, серб отщелкивает складной приклад в боевое положение, примеряется, качает головой и возвращает винтовку мне. Что ж, может, ему и тяжеловата, а мне в самый раз. Убираю бельгийца в баул, вскрываю другой, темно-зеленый. – Здесь мы имеем довольно-таки редкий ствол – немецкий "штурмгевер" образца сорок четвертого года. Первый в мире массовый автомат, однако...

Крук удивленно вертит его в руках.

– Надо же. У нас за ленточкой они иногда попадались, даже стрелял разок, но твой же совершенно нулевый. Откуда в таком состоянии?

– Подарок одного хорошего человека, – честно отвечаю я, – подробности долго объяснять. А вот откуда взял его он – без понятия. Увижу, спрошу.

"Хороший человек" – это комиссар Рамирес, к которому мы по плану как раз завтра и выезжаем, так что увидеть и спросить вполне реально. Убираю "штурмгевер" в баул, заодно продемонстрировав пластиковую укупорку боеприпасов "семь-девяносто два курц". Как подарили, так я из него и не стрелял еще. И не собираюсь пока, для этого хватает других стволов, не столь раритетных.

Открываю третий баул, песчаного колера штатной повседневки всех орденских служащих.

– Ну, такие машинки тебе наверняка знакомы. – Наружу появляются два стандартных янкесовских автомата, длинная "эм-шестнадцать-а-два" и, чуть покороче, "эм-четыре". – Стволы почти свежие, хоть сразу в дело. – Там же в сумке дюжина полупрозрачных пластиковых рожков и несколько коробок натовской "пятерки".

Серб сдвигает затворную крышку "эм-четыре", одобрительно кивает – да, содержится в чистоте и порядке – и закрывает обратно.

– Ничего стрелялки. Воевать я бы, правда, предпочел с чем-то более выносливым.

Пожимаю плечами.

– Из этих я работал, и даже в бою – но, пожалуй, "войной" назвать ту историю трудно... Да, я тебя не слишком гружу?

Усмешка.

– В прошлой жизни был у меня друг, марки собирал. Вот он – грузил, тебе до него как куцему до зайца. Так что валяй дальше.

– Гут, тогда продолжаю... – Убираю сумку с американскими автоматами обратно в шкаф, достаю из специальных отделений у входной двери наши с Сарой "калаши". – Ну а это, собственно, наше вроде как служебное оружие от щедрот протектората, плюс у Соколовых провели легкий тюнинг.

Увидев на АКМе такой же приклад, как на "фале", Крук лишь хмыкает, ага, сразу видно, чей; а вот на "семьдесят четвертый" удивленно вскидывает бровь:

– Откуда это у нас на складах "тантал" взялся?

– Говорю же, тюнинг Соколовых. Было стандартное "весло", поменяли приклад, как у немецкого. Поляки, когда свой автомат делали, брали за образец его же.

Отправляю "калаши" на место и берусь за следующие сумки. Вот наша "уставная", в желто-зеленых камуфляжных пятнах.

– Идем дальше. Винтовки самозарядные и магазинные. – Расстегиваю молнию баула. – Американский карабин "эм-один", произведен компанией "Ай-Би-Эм" [27] в сорок третьем году, немного повоевал, прошел полный ремонт и далее лет пятьдесят лежал на складах резерва, пока не попал в орденские арсеналы, там я его жене в подарок и выкупил. Сперва-то Сара отнекивалась, но со временем машинку оценила и на стрельбище чаще появляется с ней, чем с автоматом...

– Добрая машинка, согласен, – отзывается Крук, – единственный минус – все ж таки слабоват у нее патрончик. Вот был бы карабин под "семерку", как СКС...

– Ну, если бы у бабушки было сам знаешь что, она была бы дедушкой, – отвечаю я и достаю из баула следующий агрегат. – "Винчестер" ковбойский, а вернее, его клон из староземельной Бразилии, "росси-девяносто два". – Аккуратный граненый ствол, рабочая потертость ложи светлого ореха, у основания подствольного магазина выгравировано ".357 MAGNUM". – Вместо триста пятьдесят седьмого калибра я обычно тридцать восьмой пользую, на сто метров все равно, а дальше из него так и так не шибко. Соколов, сволочь такая, сунул мне этот карабин прямо в руки, мол, посмотри какую цацку принесли на комиссию, а я и выпустить не могу, пришлось купить...

Белич смеется.

– Бывает. Ничего, взял оружие по нормальной цене – считай, сделал долгосрочную инвестицию; железо спокойно себе лежит и кушать не просит, а если вдруг потребуется, его всегда можно продать.

– Да я, массаракш, жене примерно так и сказал. А она смеется и обзывает оружейным маньяком... – Закрываю "полигонный" баул и достаю еще один. – Ну, а тут снова коллекционные раритеты. Этот вот по случаю достался, – карабин из тех, что когда-то именовали "кавалерийскими", – китайский "ханьянь-восемьдесят восемь", клон старой немецкой винтовки, когда выпущен – тут, может, и обозначено, только я в иероглифах ни хрена не разбираюсь. Видно, что пострелял агрегат изрядно, а здесь или за ленточкой, кто ж его знает...

Серб задумчиво рассматривает выпирающий неотъемный магазин.

– Так это исходно кто был, "маузер" или "маннлихер"?

– Если ты про оригинал, то по паспорту назывался он "комиссионная винтовка образца тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года". Сборная конструкция, у Маннлихера там взяли магазин, у братьев Маузер еще что-то. Потом уже, когда кайзеровская армия перешла на маузеровские "девяносто восьмые", старые "комиссионки" переделали под обычную обойму.

– Век живи, век учись.

Крук возвращает мне карабин, а я добываю из баула последний ствол.

[[27] Это сейчас корпорация IBM имеет сугубо компьютерное направление, а в период 1939-1945 гг. в рамках военного заказа производила пулеметы "бар" и карабины М1.]