Золотая лихорадка: читать начало книги онлайн

Так что в этом раскладе более-менее понятно, чего добивается Орден своей бандитской демографией – сохранения статус-кво Новой Земли как "жестокого фронтира"; но вот ЗАЧЕМ оно ему, даже если спрашивать не об Ордене в целом, а об отдельных структурах в составе, – честно говоря, не вижу ни малейшего смысла...

Территория России, протекторат Русской Армии, г. Демидовск. Среда, 32/02/22 16:19

В гости Крук, как и договаривались, приходит к обеду, в начале второго. Вручает Саре букетик красно-розовых гвоздик и жестяную коробку шоколада "Roches Noires". К чаю, мол.

– Местное производство? – удивляется любимая, рассматривая подарок. С французским у нее примерно как у меня, то есть очень не, но на этикетке вверху слева крошечный синий прямоугольник с кружком из звезд – знак ЕС; вверху справа такой же крошечный красный, с тулузским крестом и звездой [24] – флажок Окситании; а внизу дата изготовления в новоземельном формате.

– Ага, оно самое, – подтверждает серб. – Вот, тут указано, "Cite de Carcassonne", сколько помню, это где-то за Тулузой, у отрогов Меридианного хребта. Врать не буду, сам такой шоколад не пробовал, но сестра хвалит. Иванка у меня с детства сладкоежка, вроде как разбирается. Утверждает, эти "Черные скалы" не хуже швейцарского "Линдта"; если вам это что-то говорит, отлично, потому как мне не очень.

На что я комментирую:

– О еде не надо разговаривать, ее надо есть.

И забираю шоколад на кухню, пока супруга устраивает гостю небольшую экскурсию по квартире.

– Вот здесь у нас Египетские покои, – доносится ее голос, интонации потомственной посетительницы Эрмитажа опознаются за километр, – в них библиотека, рабочий кабинет и просто комната отдыха. Из окна видно только старую лиственницу, сейчас темновато, зато в сухой сезон прекрасная защита от солнца...

"Имена" комнатам придумывала Сара. Ага, привет дамским романам о красивой жизни всякой высокой аристократии. Конечно, обстановку из тех романов в наших апартаментах никто и не пытался повторить, просто взяли обои с разным рисунком, ну и мебель подбирали по возможности "чтобы соответствовало". Кабинет-библиотеку "оформлял" как раз я, от Египта там – только песочный колер обоев с красно-коричневой полосой геометрического орнамента под потолком, каковой орнамент, если искоса приглядеться, вроде как смахивает на стилизованную троицу Великих пирамид. Приглядываться надо скорее всего после тринадцатой рюмки, причем не вишневки... Но раз моей любимой хочется, чтобы там был Египет, нет проблем, пусть будет. Можно даже на дверях повесить крупномасштабную карту Синайского полуострова, для полного соответствия.

Шоколадную жестянку убираю в буфет, возвращаюсь с кухни, приоткрываю дверь спальни, проверяю-прислушиваюсь. Нормально, Ярик спит, в стиле "вы себе там болтайте, а я пока отдохну".

Сара продолжает:

– А это Голубая гостиная. Обстановки, сам видишь, немного, тут у нас запланировано оборудовать детскую. Это, разумеется, не прямо сейчас; к концу года займемся, или в начале следующего сухого сезона – посмотрим, насколько самостоятельным будет расти человек.

– А здесь, – указываю я на спальню, – Дубовые покои, где этот самый человек сейчас и дрыхнет. Но вы вроде уже вчера познакомились; если захочешь оценить обстановку – после заглянешь, как проснется. Родная, мы обедать где сегодня будем, на кухне или как?

– Драган? – вопросительно поворачивается Сара к гостю.

– На кухне, конечно, чего мудрить, – отвечает Крук. – Там вроде и от спальни подальше, чтоб дитенка поменьше тревожить... погодите, совсем забыл. У меня ж и для него подарок припасен. Понимаю, что сильно на вырост, но уж что нашлось...

Добывает из сумки сверток, разворачивает и выкладывает на столик фигурки оловянных солдатиков. Сара, рассмеявшись, заявляет:

– Ну, пока ребенок до них дорастет, играться будет его папа.

Папа в детстве подобное действительно любил – покажите мне пацана, который подобным НЕ увлекается! – однако сейчас мой интерес к фигуркам начинается и заканчивается на "опознать, кого они изображают". Задача не из сложных, даже с учетом погрешности изготовителя. Пять фигурок, каждая "ростом" сантиметра четыре: снайпер, пулеметчик, два бойца прикрытия и командир-гранатометчик; почему командир? потому что только у него на груди обозначен бинокль. У лежащего стрелка винтовка с длинной трубкой оптики, долженствующая изображать "спрингфилд" в снайперской комплектации "эй-один"; у пулеметчика условный "бар" на ремне прикладом к бедру; у устремленного в рукопашную бойца прикрытия вполне себе штатный "гаранд" с длинным клинковым штыком, у второго, стоящего на колене, вскинутый к плечу карабин "эм-один" с секторным тридцатизарядным магазином – возможно даже, не стандартный карабин, а "штурмовая" версия "эм-два", которая умеет бить очередями, аки автомат; а у замершего посреди броска гранатометчика в левой руке "кольт", а в правой ребристое яйцо "лимонки", вернее, "ананаски", как именовали янкесы свой аналог нашей "феньки", какие-то отличия у них, может, и имеются, но я их не. В общем, сия оловянная группа представляет собой штурмовое отделение доблестной штатовской морской пехоты времен Второй мировой или, возможно, корейской.

Озвучиваю данный вывод Круку, но серб только пожимает плечами.

– Я из этих стволов в руках едва половину держал, тебе виднее.

Хм. А я сколько? Если так прикинуть, тоже половину, и наверное, ту же самую – "гаранд", карабин, ну и "кольт", разумеется.

Тут мое сокровище зовет на кухню:

– Эй, оружейники, кушать!

Разнообразия блюд не наблюдается: гороховый суп с копченостями, кабачковые блинчики и порезанное на ломтики кольцо молочной колбасы из гастрономчика на углу. Мало? Извините, не шестизвездочный ресторан. Зато вкусно. Сара, изображая во взгляде вековую скорбь избранного народа, вздыхает, мол, она у плиты так, просто кое в чем поднатаскалась, а вот бабушка ее – та действительно по кулинарной части мастерицей была... Хором заверяем, что кухарские таланты бабушки мы ни в коем разе не оспариваем, однако здесь и сейчас трудилась внучка, и результат этих трудов безусловно заслуживает наивысшей оценки. Предъявляю в порядке доказательства начисто вылизанную тарелку.

В заварничке уже настаивается чай, вернее, кипрей – настоящий чай в Новой Земле пока никто еще не вырастил, импорт дорогой, пользуемся травяными заменителями. Ничего, вполне недурственно, да и предки сколько лет чем-то подобным "чаевничали", китайский-то чай на Русь начали массово ввозить не то при Годунове, не то вовсе при Алексее Михайловиче... Крук, однако, вместо чая просит кофе – вот его в новом мире навалом, недорого, и говорят, очень высокого качества. По мне, отрава отравой, но раз человек хочет, почему нет. Сара тоже иногда употребляет кофеек, в буфете есть и зерна, и уже смолотый порошок; по науке, может, хранить такой и не полагается, мол, правильный – только "свежесмолотый", однако бесшумной кофемолки пока не изобрели, а трещать агрегатом на всю квартиру при спящем детеныше не есть рационально. Так что заварим гостю утренний порошок, полагаю, не обидится. Загружаю джезву и становлюсь к плите; любимая тем временем выставляет "десертные" чашки-блюдца, а мобилизованный ей в помощь серб сгружает грязную посуду в раковину.

К чаю у нас по программе окситанский шоколад, этот самый "Рош Нуар", а еще утренний батон из все того же гастрономчика, с вареньем. Варенье малиновое, из Белого Яра от тетушки Аллы – родной тетей она, собственно, приходится Соне, с нами ее родственные связи заметно сложнее, но это долгая история. Мы зовем именно так, да и отношение схожее. Одна большая мишпуха, и точка, массаракш.

Круку больше нравится хлеб с вареньем, а я отгружаю в рот кусочек черного шоколада. Терпкий, чуть вяжущий; правильный, никаких тебе добавок и наполнителей. Черные скалы, значит? кстати, забавно, а почему вообще название на французском, ежели производитель обретается в "стране Ок" [25]? Или по-окситански "черные скалы" будет так же, как и по-французски [26]? Задаю сей лингвистический вопрос вслух, однако и Сара, и Белич лишь плечами пожимают. А пес их знает, этих лягушатников...

Первую чашку мы допить не успеваем – из спальни доносится писк "все, я проснулся, вытаскивайте из люльки и общайтесь, я готов познавать мир дальше". Минут через десять всестороннего познания Ярик легким движением опрокидывает кружку с кофе – хорошо, успел остыть – и тут же влезает в коричневую жижу по уши. Доволен, слов нет. Сара забирает у меня детеныша и удаляется в ванную, а мы пока перебираемся в коридор.

– А теперь моя очередь экскурсоводом работать, – усмехаюсь я, сдвигаю створку шкафа и достаю с полки первый оружейный баул, мышасто-серый и заметно потертый. – Итак, показ личной огнестрельной коллекции начинаем с пулеметов. Ручник "мадсен" образца тысяча девятьсот третьего дробь, кажется, пятидесятого года, исходная версия была то ли под спрингфилдовский патрон, то ли под один из маузеровских, но потом ее переделали под триста восьмой калибр для бразильской полиции, заодно чуть укоротили ствол. Увидел, понимаешь, в орденском арсенале и не смог пройти мимо... Несмотря на солидный возраст, замечу, агрегат сей еще живой и даже рабочий.

[[24] На красном фоне золотой узорчатый (тулузский, окситанский) крест, сопровождаемый вверху справа семиконечной золотой звездой. Исторически крест и цвет флага взяты из герба графов Тулузских, а семиконечная звезда – символ Семи провинций, как именовался в позднеримской империи диоцез Южная Галлия.]

[[25] "Да" на южнофранцузских (окситанских) диалектах звучит как "ок", а на северофранцузских – как "уи". Соответственно две эти подгруппы именуются "langue d'oc" и "langue d'oui". Нынешний французский язык развился из северной подгруппы, причем века до XVIII-XIX граница на "языковой карте" была видна невооруженным взглядом; пересекая ее, путешественник, знающий литературный французский "уи", вынужден был объясняться с аборигенами, владеющими исключительно родным французским языком "ок", буквально на пальцах.]

[[26] Нет. На окситанском "Rocas Negras".]