— Хорошо, — прошептала я, усаживаясь — наверное.
— Не плачь, малышка, все наладится вот увидишь. — Ника посмотрела на дверь, — ты слышала. — она даже не спросила, так как знала и так, по моей реакции, только вот реакция была не на то, что она подумала. — Ничего, когда-нибудь ему надоест преследовать нас. — Береника снова внимательно посмотрела на меня, — к тому же тебя просто сейчас не узнать, даже не предполагала, что другая причёска и одежда могут так изменить тебя. — она легонько погладила меня по волосам, которые сейчас не собранные заколкой, рассыпались у меня по плечам слегка вьющимися прядями, длиной ниже лопаток и окинула взглядом мои синие джинсы и голубой тонкий свитерок, курточки на мне не было, наверное я сняла её, как только пришла домой, не помню. О! Зато помню, что сумочка у меня была в руках! Только вот не вижу я её почему-то. — Ну да ладно, переоденься и отдыхай, завтра нам снова в дорогу. Сладких снов, дорогая. — и, убрав мне волосы со лба, Ника вышла.
А я начала рассуждать, только все мои рассуждения мне такой бредовиной казались, что на голову не натянешь. И о чем бы я не начинала думать, заканчивала зеркалом, которое меня довольно-таки потрепало. Что меня сюда принёс этот чертов раритет и так понятно. Вот только куда он меня притащил? Потому как слова «открой Врата» наверняка не просто так были сказаны. И угораздило же меня их открыть? О, а мне же ещё на ночь в Детский дом нужно было. Кто же теперь заменит, никого не предупредившую меня. Вот ещё и директрису подвела. Я снова чуть не расплакалась. Да и где же всё-таки Талия? Ответ напрашивался сам собой — раз я там, где больше нет её, значит, она там, где больше нет меня. И из этого вытекает вывод — мне ещё не горе. А вот ей — тепличному цветочку, ой как туго прийдётся одной. И хоть я решила, что мне ещё не горе, всё-таки что делать мне, я тоже не знаю. Да и ладно. Утро вечера мудренее, решила я и осмотрелась. На спинке дивана, обнаружилось нечто, что я классифицировала, как ночнушку. Сползла с дивана и взяв это нечто, развернула. Оу! Вот это одёжка. Я всегда спала в пижаме состоящей из кофточки с рукавом до локтя и шортиков, а это ночное одеяние, назвать сорочкой язык не поворачивался — низ сорочки касался пола, рукава, расклёшенные к низу, прикрывали даже пальцы рук, а про ширину вообще молчу. Я в этой сорочке утонула. Да как же спать в таком? Да ладно, решила я, как говорится, у татар — по татарски. Хорошо хоть не к бушменам попала. По бушменски, с голым попом как то не хотелось бы спать.
Будильник звонит. Лежу не открывая глаз, хоть на удивление выспалась сегодня. Чувствую себя такой отдохнувшей, как уже даже не помню когда. Ох и сон приснился мне сегодня, ну привидится же такое! Я лениво потянулась, решая понежиться ещё немного или всё-таки вставать уже. Хлопок двери, быстрый топот ног и я, открывшая глаза, с удивлением наблюдаю ураган, в виде девочки, лет 13, ворвавшейся в комнату. Вот же… вот же… вот же… Даже слов не подберу, а матом ругаться при такой очаровательной кучерявке, язык не поворачивается. Я всё-таки какая — никакая, а леди, а ледям ругаться не полагается.
Значит все было. Все на самом деле было. Я удивленно уставилась на голубоглазое, кудрявое чудо и отчаянно пытаюсь вспомнить, как это чудо зовут. В конце концов решила, что можно пока и так обойтись.
— Что ты тут делаешь? — спросила я, продолжая рассматривать ее. Однако девочка вырастет настоящей красавицей. Лежа в кровати я не особо могу определить ее рост, но, мне кажется, она ничуть не ниже меня. Фигура еще детская, но стройная, ноги длинные. Прямо готовая фотомодель в будущем. Девочка склонила голову и рассматривает меня не менее пристально.
— Тут что-то звенело, — наконец соизволила ответить она.
И как раз тут, это что-то зазвонило снова, а именно мой мобильник, розовая с узорами на корпусе раскладушка, моя любимая Nokia, подарок на день рождения. Девочка подпрыгнула и обернулась вокруг своей оси:
— Что это? — спросила она.
— Мобильник, — буркнула я, — будильник звонит.
Брови кудряшки поползли вверх и от этого грудь мне сжало предчувствие, что это не просто так. Девочка явно не поняла, что я сказала. А я ведь решила, что зеркало меня просто перекинуло в другой город или поселок и вернуться домой, это просто вопрос времени. Что-то мне не спокойно на душе стало. Даже в самой захудалой деревушке если даже и не знают, что такое мобильник, то будильник наверняка знают все. Я прислушалась откуда доносится звук и, о счастье, обнаружила свою сумочку. Быстро соскочив с кровати схватила ее, раскрыла и вытащила гламурную вещичку.
— О-о-ох, — прозвучал позади меня восхищенный вздох, — посмотреть можно?
— Можно, только аккуратно, это не мое. — решила пока не признаваться я. Мало ли? Может у меня не должно быть денег на такую покупку. Хотя тому обстоятельству, что у меня появилась другая одежда никто подозрения не выказал, просто удивились. Значит деньги у меня все-таки должны быть. Я открыла телефон и подала своей «сестре».
— Ой! Тут цифры. Это что, счеты такие или может рация? Только наверное нет, маленькая очень, — я намотала на ус. Значит все-таки какая-то связь тут есть.
— Талия, а когда ты будешь это возвращать? Нас же вечером уже здесь не будет. поинтересовалась девочка.
Я задумалась. Поговорить бы как то.
— Милана! Ты где? Снова сестре надоедаешь? — послышался голос из-за двери.
— Милка, дай сюда, быстро, — сразу же сориентировалась я, — и когда «сестра» подала телефон, быстро спрятала его за спину. — Не говори никому, это секрет.
— Девочки, вы там что делаете? Прекращайте болтать, времени совершенно нет.
Дверь открылась и в комнату заглянула Береника.
— Я собираю вещи, а вы на рынок и не задерживайтесь там. Список я уже написала. Не забудьте хлеб купить. — Дверь закрылась и уже оттуда донеслось, — поторапливайтесь.
— Милка, мне бы с подругой поговорить. Попрощаться надо и отдать вот это.
— Так позвони, в чем проблема? — Удивилась Милана. А уж как я удивилась, значит все таки позвонить можно. Только как это называется, по чем тут звонят?
— Мила, а где…? — я поднесла руку к уху, как бы слушая. — Глаза у Милки стали определенно по пять копеек и она показала рукой себе назад.
— Талка, а у тебя правда ничего не болит? — с сомнением произнесла девочка, — Мама говорила, что ударилась ты сильно.
— Ничего не болит, — отмахнулась я от «сестрички», и рассматривая то, на что мне показала Милка. Наверное у меня в глазах было столько удивления, что взгляд Миланы выражал сильное сомнение в том, что со мной все хорошо.
— Милка, выйди пожалуйста, — попросила я, — иди собирайся, я быстренько позвоню и тоже буду собираться. Девочка пожала плечами:
— Хорошо. — и вышла за дверь.
Я посмотрела на дверь, вроде бы тихо. Однако телефончики у них тут. В такой только и кричать: «Смольный на проводе!» — да и неприятеля таким монстром можно убить не напрягаясь. Пол метра в высоту, а трубка длиной, наверное, такая же. Я подняла трубку. Ну и что дальше? Диск был, цифр на нем не было. Прижала трубку к уху и покрутила диск.
— Здравствуйте! Слушаю Вас! — жизнерадостно отозвалась трубка.