Иду в неизвестность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кажись, пальцы поморозил на левой ноге, щиплет — мочи нет, будь ты нездорово!

— Э, брат, плохо дело, — зашевелился Седов. — Надо переобуться.

— В пимы разве…

— Доставай свои пимы. А ты, Линник, разотри ему пальцы, когда переобуваться станет.

Пустошный отвязал мешок с запасной обувью. Потом Линник возился, оттирая ему снегом и рукавицей пальцы на левой ноге, и впрямь побелевшие, а когда Пустошный обувал пимы, а Линник помогал ему, матросы, как показалось Седову, о чём-то перешёптывались.

— Господин начальник, — проговорил вдруг Линник не обычным своим тоном — как-то не вполне уверенно. — Что мы хотим сказать вам…

— Так, друзья, — поспешно оборвал его Седов, — переобут Пустошный? Вперёд. Вперёд, пока светло! Курс прежний, тридцать градусов. Вперёд, ребятки, вперёд!

Линник, опустив голову, прошёл к вожаку «Передовой», Пустошный отступил к «Льдинке», караван тронулся дальше.

Седов на дёргавшейся нарте схватился за ремень, нахмурился. По тону первых же слов линниковского обращения он понял, что именно хотели предложить ему матросы. Разумеется, вернуться. Пока он ещё не совсем плохо чувствует себя, пока не очень далеко ушли, пока не все ещё силы вышли…

Седов сжал челюсти, обессиленно смежил веки. «Кажется, ожидается повторение эпопеи уговаривания, подобно той, что разыгралась на переходе «Фоки» от Панкратьева к Флоре, — с глухим бешенством подумал Георгий Яковлевич. — Не хватало ещё здесь предостерегающих рапортов, дружеских писем».

Бешенство уступило место спокойствию, трезвому размышлению. «А чего я, собственно, удивляюсь, чего бешусь? Ведь и офицеры, что уговаривали меня вернуться от Новой Земли, и эти два парня-матроса, которые собираются отговорить от дальнейшей попытки добраться до полюса, — разве они не обыкновенные, не самые обычные и, в сущности, неплохие люди? И те и другие пекутся обо мне и, конечно, о себе, да и об остальных сотоварищах. И это естественно. Не может ведь, наверное, идея одного стать идеей другого или других в той же мере. И если мной руководит эта идея, полностью поглотившая меня и мои чувства, силы, мой разум, то моими спутниками руководит ещё и необходимость трезво оценивать обстоятельства…Постой, как я подумал? Идея поглотила мой разум? Боже, неужели это на самом деле так? — Седов ошеломлённо глядел глубокими немигающими глазами вперёд, в сгущавшуюся на границе льда и неба бледнофиолетовую мглу. Солнце… — пришло ему в голову. — Необходимо солнце. Это милое, родное светило должно стать целителем. Оно исцеляет всех цинготных, кто доживает до его лучей, оно единственное спасение, надежда и радость. Горизонт вчера утром был уже оранжевым на востоке. Дня через четыре солнце появится здесь, на этой шпроте. Скорее бы, господи!..»

НЕУДАЧНАЯ ОХОТА

Громкий, возбуждённый собачий лай всколыхнул Седова, неподвижно сидевшего у примуса в палатке. Линник возился рядом, доставая припасы. Лай был не тем призывным, с выходом на высокую ноту, когда псы учуивали нерпу подо льдом у продушин. Этот лай, отчаянный, дружный, хорошо известен был Седову.

— Кажется, медведь пожаловал, — ослабевшим голосом произнёс Георгий Яковлевич. — Выгляни-ка, Григорий.

Линник высунулся из палатки в вечерние сумерки.

— Чего там, Шура? — окликнул он видневшегося у нарт Пустошного.

Тот стоял в странной позе, выгнув грудь и живот и запрокинув голову.

— Медведь… — как-то сдавленно, булькающе выдавил Пустошный и повёл рукой в сторону. — Погнали его…

— Ты чего? — бросился к нему Линник из палатки.

Подбежав, он увидел расплывшиеся алые пятна на снегу.

— Кровь, что ли? Кто тебя?

На груди Пустошного по материи толстой куртки тянулись бурые полосы.

— Само, — выдавил Пустошный, отплёвываясь кровью. — Нагнулся… за мешком… с галетами, а она как хлынет… и носом… и ртом… тьфу!

— А ну пошли! — обхватил его за плечи Линник, увлекая к палатке.

— Пролезай осторожно, так… Теперь ложись навзничь — и нос повыше!

— Что такое? — всполошился Седов.

— Да ничего страшного, господин начальник, кровь у Шуры носом пошла, да уже полегче. Надсадился, может, да охолонул…

— Снегу, снегу на переносье ему, а лучше льдинку, — велел Седов. — Да аптечку найди, там вата есть и бинт.

Линник метнулся из палатки.

— Да ничего, — сдавленно проговорил Пустошный, — отошло уж. Там псы медведя погнали.