Проводник в бездну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, на дереве с биноклем я буду сидеть, — возражает Митька.

— А почему ты?

— А потому что ты тюха.

Гриша действительно был тюхой, не задирался, не лез в драки. Бывало, подзадоривали мальчишки:

— А ну, стукни его. Ну!

— Хватит вам, — отвечал примирительно.

А Митька был мальчишка бедовый, быстрый и задиристый. Чуб торчал у него как у ежа — рыжий и жёсткий, как щетина. Он и за себя и за Гришу иногда давал сдачи обидчику…

Но Гриша своей, законной, по его мнению, позиции на дереве не хотел отдавать никому.

— Гля-яди, герой… Я, значит, трус, по-твоему?

— Я так не говорил… Не трус, а тюха.

Неизвестно, к чему привела бы перебранка, если бы оба сразу не увидели машины. Из леса выехала одна, вторая, третья… Смотри, машины какие-то, не наши… Немцы!

Друзей будто ветром подхватило.

— К клубу поехали! — крикнул на берегу Митька.

Мальчишки помчались по тропинке вдоль берега, перепрыгнули через низенькую ограду, огородами добежали до плетня, что был напротив клуба, притаились за ним.

Грузовые автомашины двигались не спеша. Каждая машина тащила орудие. Из кузовов торчали тонкие дула пулемётов, поворачивавшиеся влево-вправо, будто выбирали объекты, куда пальнуть: а вдруг в Таранивке сейчас не одни лишь женщины, дети, старики. Может, за каждым плетнём, за каждыми воротами партизаны, окруженцы. Может, выскочат они и с криками «ур-ра» забросают гранатами, бутылками с горючей смесью машины с орудиями.

Но никто не выскакивал из-за плетней и ворот, никто не бросал гранат.

Одна за другой машины подъехали к клубу и остановились. С машин начали спрыгивать немцы. В зеленоватых шинелях, в сапогах, в касках. Прыгали, толкали один другого, весело переговаривались по-своему и хохотали.

Гриша посмотрел на дружка: «Значит, вот они какие, фашисты? А говорили…» Вчера ещё Митька с Гришей расклеивали по селу плакаты. Ольга Васильевна поручила. И там враги, на плакате, совсем не такие. Правда, каски похожи, и шинели зелёные, лягушачьи, и сапоги с железными шипами. Только и всего. На плакате враги хищные, с волчьим оскалом, руки волосатые. А эти чисто выбритые, аккуратные, весёлые.

Вон один из них даже губную гармошку вынул и давай наяривать какую-то песенку, а остальные притопывают ногами. И горланят, поют то есть.

— Слышишь, Гриша? — дёргает за рукав Митька.

Гриша прислушался и удивлённо раскрыл глаза.

Немцы нашу песню наяривают: «Волга, Волга, мать родная, Волга матушка-река». Лишь слова не наши выкрикивают: «Вольга, Вольга, мутер Вольга, Вольга, мутер флюс». Вот чудеса!

— Гляди, Приймак, — толкнул Митька Гришу.

Действительно, перед немцем, играющим на губной гармошке, откуда ни возьмись появился Поликарп Налыгач. Он стоял без картуза, лысый, согнутый в три погибели, с хлебом-солью в руках.

Не переставая играть, немец кивнул на длинноногого офицера в высокой фуражке с кокардой: мол, вон начальство.

Налыгач заторопился с хлебом-солью к офицеру. Тот стоял неестественно прямо в очках с золотой оправой. Поликарп поклонился, что-то пробормотал о славном воинстве гитлеровском, подал хлеб-соль.

— Гут, гут, — закивал длинноногий офицер.

К Поликарпу вразвалку подошёл толстый розовощёкий немец с повязкой на рукаве. Что-то показал на пальцах.

— Не понял, — растерянно развёл руками Приймак.

— Шпрехст ду дойч? [1]

[1] Говоришь по-немецки? (нем.).