На следующую ночь я задал еще один вопрос:
— Того, кто писал с тебя картину, звали Фламинио?
— Да, это был Фламинио.
— Как могло это случиться? Ты ведь уже была монахиней.
— Это был приказ кардинала.
— Вскоре после того Фламинио умер?
— Он был приговорен к смерти уже в то время, когда писал мой портрет. Меня привезли к нему в Рим.
— В… тюрьму?
— Таким было мое наказание: видеть его в карцере, приговоренным к смерти по моей вине.
— Как же ты страдала!
— Мое сердце обливалось кровью.
— Так вот что значат эти капли крови, падающие на его одежду из твоего сердца, которое ты протягиваешь Господу!
— Да.
— Он, приговоренный из-за тебя к смерти; он, который, умирая, писал твой портрет, — этот человек покорил тебя?
— Только тогда я сказала ему, что люблю.
— Несчастная!
— В смерти он торжествовал надо мной.
— Да, да! Его любовь была сильнее, так как она покорила тебя.
— Я принесла ему в жертву свое кровоточащее сердце. Украшенный моей алой кровью, он отправился в свой последний путь. Он умер с моим именем на устах.
— Он простил тебя в смерти?
— Так, как простил своих врагов распятый Сын Божий.
— А ты?
— После того как я увидела его смерть, меня из Рима отправили сюда. Я призналась им, что любила его. Проклиная Бога, которому я была принесена в жертву, я выкрикнула им это в лицо. Они приволокли меня в этот дом, заперли здесь и ждали моего раскаяния. Но я не раскаялась! Они истязали меня здесь до самой смерти. Но я не раскаивалась! Они оставили меня тут умирать! Но я все равно на раскаялась! Ведь он умер с моим именем на устах; он любил меня до гроба и после того.
— Скажи мне только…
— Больше я тебе ничего не скажу.
— Я заклинаю тебя, дух злосчастной княгини…
— Не называй имени!
— Последнее слово!.. Тот ребенок, мальчик, он ведь был…
— Ни слова больше!
— Только это, единственное! Я должен это знать!