Мёртвый гость. Сборник рассказов о привидениях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сестра Магдалена из Падуи, двадцатилетняя грешница, так и умершая в карцере нераскаявшейся и похороненная перед порогом своей камеры; эта не по-христиански погребенная сестра Магдалена была… молодой монахиней с картины на алтаре.

Я и в самом деле не смог бы сейчас ответить, как мне удалось осуществить свое намерение и остаться там. Но, как бы там ни было, я остался. И ночь за ночью меня мучил кошмар, который, как я теперь знаю, не был ни плодом воображения, ни обманом зрения, ни галлюцинацией, ни миражом. Я не знаю, как мне удалось не сойти с ума от мысли, что мир духов не изолирован от нас.

И все-таки я сумел вынести все это.

Может быть, на протяжении всего этого времени я находился в каком-то полуобморочном состоянии, иначе я не смог бы пережить это. Возможно, тому способствовала в какой-то мере малярия.

Во всяком случае, весь день я был на ногах и весь день я работал, чувствуя себя совершенно здоровым, здравомыслящим и нормальным человеком.

Дело в том, что я беспрерывно наблюдал за собой. Я следил за собой, контролировал себя. Ни одно движение не ускользало от моих наблюдений. Сегодня я почти уверен в том, что жил тогда в постоянном страхе по поводу того, что со мной творилось. Другими словами, я боялся постепенно сойти с ума. Однако именно мои опасения были верным признаком моей нормальности.

Как и прежде, сестра Анжелика была единственной из монастырских женщин, с которой мне удавалось поговорить. Ни разу я не сталкивался ни с одной из них. По-прежнему я видел монахинь только с высоты церковной лестницы в момент, когда они шли к богослужению, и по-прежнему я не замечал, чтобы на меня был брошен хотя бы один беглый взгляд из-под капюшона. Я даже не знал, кто из двенадцати был преподобной матерью настоятельницей.

Я решил ни единым словом не обмолвиться сестре Анжелике о еженощных ужасных происшествиях в моем доме — и мне действительно удалось это. Впрочем, чем помогла бы она мне в противном случае?

В одну из этих ночей я набрался смелости заговорить с призраком: «Кто ты и чего ты хочешь от меня? Почему ты преследуешь меня? Я не сделал тебе ничего плохого, а ты отравляешь мне жизнь. Могу ли я чем-нибудь помочь тебе? Чем? Скажи! Я и это переживу. Во имя Господа, скажи мне!»

Но призрак молчал.

Тогда я начал задавать каждый вопрос в отдельности:

— Кто ты?

Никакого ответа.

— Почему ты преследуешь меня?

Никакого ответа.

— Я могу тебе помочь?

И на сей раз безрезультатно.

Тогда я воскликнул: «Если ты не умеешь говорить, то дай мне, по крайней мере, знак, что ты понимаешь человеческую речь… Дашь ты мне знак?»

Никакой реакции.

Снова стал я задавать вопросы: «Ты — призрак мертвой сестры Магдалены? Да или нет?.. Отвечай же, не молчи! Да пошевелись ты как-нибудь!»

Но она неподвижно стояла передо мной до тех пор, пока мною не овладела вдруг та самая странная усталость, и я, словно одурманенный, свалился в постель.

«Ты останешься, ты выдержишь все; ты должен теперь остаться, должен все выдержать! Ни о чем другом сейчас не может быть и речи, пусть даже твой рассудок и в самом деле помутится. В твою жизнь вторглось сверхъестественное. Тут уж ничего не изменишь. Ты должен испытать себя, готов ли ты к этому. Даже если тебе все это кажется непостижимым, ты должен во что бы то ни стало не терять контроль над собой. Слышишь: ты должен!» — так я внушал самому себе. В то же время я не прекращал работу над моей копией — но теперь уже с лихорадочной поспешностью. Поскольку с тех пор как я узнал в привидении героиню моей картины, мой страстный интерес к странному образу еще больше усилился и стал уже принимать чуть ли не патологический характер: я писал женский образ, который являлся мне ночью привидением! Мыслимым ли было дело!

Другой обет, который я добровольно дал себе, также строго соблюдался мною: ни словом не обмолвился я сестре Анжелике о моих ужасных ночах. Мы виделись ежедневно, но почти никогда не разговаривали и, ограничившись молчаливым приветствием, проходили мимо друг друга. В моем неестественном состоянии, в которое я все больше погружался, даже она, живая женщина, с ее угасшим взглядом и бесцветным голосом, начинала казаться мне призрачным существом, а мое убежище здесь — проклятым местом, населенным духами покойных. Во всем этом было что-то жуткое, чего нельзя было себе ни помыслить, ни представить.

На второй или третий день после той ночи, когда я так безуспешно пытался заклинать привидение, сестра Анжелика, к моему удивлению, снова сама заговорила со мной:

— Извините, сударь! Ваша картина все еще не готова?

— Это большая работа. Но почему вы спрашиваете? Я здесь слишком долго нахожусь? Несмотря на все мои старания оставаться незамеченным, я все-таки мешаю кому-нибудь? Скажите же прямо. Я очень прошу вас.

— Вы здесь никому не мешаете. Я спросила это ради вас.

— Почему — ради меня?

— Вы работаете слишком много.

— Много работать — это счастье, добрая сестра Анжелика.