Лучшее прощение — месть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Un veritable merdier, — произнес комиссар Брокар. — Un veritable merdier[44],— повторил он, растирая в пальцах сигару так, что она превратилась в порошок.

Оба были потрясены неопровержимостью представленных доказательств и количеством громких политических имен, причастных к этому делу.

Даже если раввин из Маре тоже приложил руку к добыванию доказательств этих преступлений, все равно работа была проделана огромная. Начатая с целью раскрыть мошенничество Тарики и ТЗМС, она вылилась в такое серьезное обвинение итальянской политики, требующее вмешательства ООН, ЕС, ЮНЕСКО, что, в случае опубликования этих документов, многим итальянским министрам неизбежно пришлось бы подать в отставку.

Если сами итальянцы приобрели уже иммунитет к политическим скандалам, то министры других стран отказались бы обсуждать мировые проблемы за одним столом с деятелями, замешанными в торговле оружием и наркотиками или хотя бы просто попустительствовавшими этому.

Вот откуда этот шлейф убийств и крови, тянущийся за делом Рубирозы. Возможно и самоубийство в отеле «Риц» было лишь инсценировано, чтобы запутать следствие. Но таинственная трагедия на вилле туринского Рубирозы и пропажа Рембрандта все же не находили себе объяснения.

Досье представляло собой такую бомбу, взрыв которой после публикации в газете Монтанелли стоил бы головы многим крупным шишкам и, возможно, изменил бы судьбу Италии.

Комиссар Брокар, будто читая мысли Армандо, первым нарушил молчание:

— Теперь мы знаем, кто и почему так неотступно следит за нами. Но так же как и вы, я по-прежнему не могу понять, какое отношение все это имеет к туринской трагедии.

— Да, — коротко согласился Ришоттани.

Принесли «паеллу», и оба молча принялись за еду, погруженные в свои размышления.

Наконец, Армандо заговорил:

— Мне пришла в голову мысль, которую я хотел бы обсудить с вами. Поскольку террористы находятся на свободе, не исключено, что какому-нибудь министру придет в голову освободиться с их помощью от раввина, а может быть и от вас. Пока они чувствуют себя в опасности из-за содержания этого досье, их ничто не остановит. Они уже доказали это, действуя совершенно свободно как в Италии, так и во Франции, поскольку располагают сильными политическими связями. Но если вы представите все имеющиеся в досье доказательства начальнику парижской полиции, сделав это со всеми необходимыми формальностями и заявив о своем несогласии с моим намерением опубликовать их, мы достигнем трех целей.

Во-первых, они прекратят отчаянные поиски этого досье, уничтожая всех, кто имеет к нему хоть какое-то отношение, включая вас.

Во-вторых, вы получите, наконец, заслуженное повышение, которое так опаздывает, поскольку жужжание «мошкары» всегда было направлено против вас.

В-третьих, это даст мне время, чтобы подготовиться и обдумать, каким путем лучше всего предать гласности нелегальную торговлю оружием и наркотиками.

— Дорогой мой комиссар Ришоттани, вы просто сошли с ума! Как только я предъявлю досье, его сдадут в архив или уничтожат по «государственным соображениям», а с вами очень быстро расправятся.

Армандо улыбнулся:

— Я вижу, комиссар Брокар, что вы прекрасно поняли положение дел. Именно этого я и хочу. Мне нужно всего три дня, чтобы подготовиться. Я хочу, чтобы они себя обнаружили, и когда это произойдет, я смогу встретить их как полагается. Поэтому, прошу вас, отдайте досье только через три дня. И вообще, справедливость требует, чтобы раввин, оказавший нам такую большую услугу, не подвергался бы опасности, а вы получили бы более чем заслуженное повышение назло всей мошкаре на этой земле, — с улыбкой заключил Ришоттани.

Глава 18

Время жить и время умирать

В Турин Ришоттани вернулся ночью… А утром позвонил Джулии в банк, где она работала. Джулия горела от нетерпения видеть его, но Ришоттани сказал, что увидеться они смогут только завтра.

— Нет, раньше нет, любовь моя! Я совсем без сил, и потом мне нужно…

— Опять за свое?! Сначала полиция, а Джулия потом, да?

— Ну не надо, не говори так! Ты же знаешь: я люблю тебя. Но поверь, иначе нельзя… Завтра мы будем вместе целый день…

Джулия, однако, вовсе не собиралась провести еще один день без Армандо.

Вернувшись с работы в пять, она села за телефон и набрала номер Управления, уверенная, что Армандо, как всегда, не устоит…

Улыбаясь, она положила трубку на место: ей опять удалось лишить его спокойствия своей безудержностью, конечно, разговор этот кто-нибудь да слушал.

Очень хорошо, пусть слушают!

Она испытывала какое-то тонкое извращенное удовольствие от сознания, что за ней наблюдают, что есть кто-то «третий», какой-то зритель, уверенный, что он невидим, и присутствующий при их любовных встречах.

Нечто вроде ощущения себя на сцене перед публикой, которая может подтвердить, что зрелище было действительно замечательное, талантливое, возбуждающее.

Не раз она замечала, сколько тонкого наслаждения доставляла ей мысль о судорожном внимании соглядатая, о том потрясении, которое вызывает в нем ее тело…

[44] Настоящее отхожее место (фр.).